Центр исследований постиндустриального общества

Владислав Иноземцев

На арест российского летчика в Таджикистане Россия долго закрывала глаза, делая вид, что проблемы не существует. Когда же пилота осудили, последовала реакция. К сожалению, неадекватная…

… читать полностью статью За гранью приличия

Россия призывает Запад превратить российскую модернизацию в общеевропейский проект. Но до масштабного сотрудничества нам еще очень далеко.

Сегодня «у России нет великодержавных амбиций, равно как нет комплекса неполноценности», и это создает «все условия для того, чтобы модернизация России стала общеевропейским проектом - как это было в эпоху Петра Великого», - заявил, выступая в Лондонской школе экономики, глава российского МИДа. Это не первое заявление высоких официальных лиц относительно желательности «модернизационного» взаимодействия между Россией и ЕС, однако, как показывает практика, до масштабного сотрудничества партнерам еще далеко.

… читать полностью статью Норма против «ручника»

Москва - своего рода государство в государстве. И если в сфере организации политической жизни, работы милиции, системы социального обеспечения и многих других она объективно не может быть лучше России в целом, то ее городское хозяйство вполне может стать полигоном для модернизации. Москва - огромная экономика. Расходы ее бюджета в 2009 году составили 1,15 трлн рублей - 18,4% расходов всех региональных бюджетов страны, вместе взятых. Только на жилищное и дорожное строительство в Москве в прошлом году ушло 267 млрд бюджетных рублей. При этом Москва - один из самых дорогих городов мира и место, где деньги тратятся слишком уж нерадиво. … читать полностью статью Модернизация города М.

Выступив 10 сентября прошлого года со статьей «Россия, вперед!», Дмитрий Медведев стал лидером всех тех, кто осознает необходимость перемен в российской экономике - «управляемых», но решительных. Почему не оправдались их надежды? Я бы выделил две основные причины: «концептуальную» и «организационную». … читать полностью статью Россия, вперед?

Менее чем за год экономическая наука потеряла трех своих патриархов. Скончались основатель современного менеджмента Питер Друкер, последовательно придерживавшийся левых взглядов выдающийся экономист Джон К.Гэлбрейт и знаменитый либерал, основатель монетаризма Милтон Фридман.

Люди разных убеждений, все они по праву принадлежали к поколению, которое известный журналист Том Брокау в 1998 году метко назвал The Greatest Generation. Они — творцы беспрецедентного взлета современной Америки, они оставили ее наедине с той неопределенностью, в эпоху которой страна вступает в XXI столетие.

Фридман был экономистом от Бога. Начиная карьеру, в 1953 году в эссе «Методология позитивной экономической теории» он писал: «Если экономисты хотят сделать свою дисциплину наукой, они должны освободить ее от любых ценностных суждений». Многие его «коллеги» упорно отказываются делать это до сих пор. Но непонимание не остановило М.Фридмана; математик по образованию, он верил, что объективными данными нельзя пренебрегать как угодно долго. Во второй половине 50-х годов он статистически доказал, что увеличение доходов, если оно воспринимается как случайное, не влияет на склонность экономических субъектов к сбережению (по сути, 30 лет спустя доказательство этой «теоремы» и принесло ему Нобелевскую премию). Отталкиваясь от нее, он предположил, что рост денежной массы (в силу «мягкой» ли кредитной политики или излишних государственных расходов) неминуемо провоцирует рост спроса и обесценение денег относительно товарной массы, тем самым начинается раскручивание инфляционной спирали.

В самом этом выводе не было ничего нового — тезис об обесценении денег вследствие их доступности был высказан еще в XVI веке во время так называемой революции цен в Европе теологами и философами из Университета Саламанки, группировавшимися вокруг Франсиско де Витториа. Тезис был сформулирован ими столь четко, что Й.Шумпетер в 1954 году в «Истории экономического анализа» заявил: признание этих авторов основателями современной экономической теории стало бы актом исторической справедливости. М.Фридман же доказал, что монетарная природа инфляции подтверждается и статистическими данными по экономике США первой половины ХХ столетия, а темпы роста производства и потребления более тесно коррелируют с денежным предложением, нежели с объемами инвестиций и бюджетных расходов. Этот вывод, обоснованный в его совместной с Анной Шварц книге «Монетарная история Соединенных Штатов» (1963), — аксиома современного монетаризма.

С этих позиций М.Фридман последовательно защищал либеральный подход к экономике, полагая, что «решение проблемы правительством обычно столь же неприятно, как и сама проблема». В 1968 году он обосновал тезис о «естественном уровне безработицы», показав бессмысленность борьбы за «общество благосостояния», которая была важнейшим элементом политики президента Л.Джонсона. В конце 60-х Фридман был советником Б.Голдуотера и Р.Никсона, однако его рецепты не получали признания до середины 70-х годов, когда М.Фридман и его ученики (команда «чикагских мальчиков») не применили их для подавления инфляции и обеспечения экономического подъема в Чили. Несколько позже монетаристские методы были взяты на вооружение правительством консерваторов в Великобритании, а затем и республиканцами в США. В 1981 году М.Фридман стал членом «экономической команды» Р.Рейгана и покинул этот пост в 1988-м, удостоенный Президентской медали Свободы и Национальной медали за научные достижения.

В 1990 году Фридман и его жена Роуз написали книгу мемуаров — «Два счастливых человека». Профессор в последние годы своей жизни действительно был счастлив. Он мог гордиться тем, что никогда не подстраивался под обстоятельства и что сама история подтвердила правоту тех мыслей, которые были изложены им в его программной книге «Капитализм и свобода». Он мог быть доволен тем, что, поздравляя его с 90-летием, Дж. Буш на память цитировал строки из его книг, а будущий председатель ФРС Б.Бернанке признал, что именно на Федеральном резерве лежит основная ответственность за биржевой крах 1929 года. «Вы были правы, профессор, именно мы сделали это тогда, — сказал он. — Простите нас, мы виноваты». И, наконец, М.Фридман был, наверное, счастлив еще и потому, что никогда не был в России — стране, где его идеи остались непонятыми, но имя его было смешано с грязью.

Даже в 90 лет он оставался смелым либералом-реформатором, не без оснований возлагавшим вину за кризисы в Азии, России и Латинской Америке в 1997—1999 годах не на финансовых спекулянтов, а на неэффективные правительства. Он пытался также провести серию исследований, которые показали бы «противоестественность» и неустойчивость евро — единой европейской валюты, для введения которой он не видел никаких оснований. До последних дней он продолжал свои исследования, веря, что «капитализм есть необходимое условие политической свободы», — хотя всегда отдавал себе отчет в том, что необходимое условие «не является достаточным».