Москва, Государственный университет имени М.В.Ломоносова, 1993 г.
Экспансия творческой деятельности как фактор кризиса стоимостных отношений
Иноземцев В.Л.
Содержание
Оглавление
Введение
Глава 1. Основы марксистской концепции труда и стоимости
- 1.2. Основные трактовки стоимости в работах основоположников марксизма
- 1.3. Трактовка будущего труда и стоимости в марксистской концепции
Глава 2. Основы исторической ограниченности труда и стоимости
- 2.2. Понятия творчества. определение творчества
- 2.3. Теория творчества. терминология
- 2.4. Проблема стоимости в ее современном понимании
Глава 3. Изменения в характере, результатах и мотивации современной деятельности
- 3.2. Развитие третичной экономики как расширение сферы субъект-субъектного взаимодействия
- 3.3. Изменение мотивации как отражение перехода от труда к творческой деятельности
- 3.4. Оценка социальных сдвигов в условиях становления творческой деятельности
Заключение
Библиография
| ОглавлениеВведение |
3 |
| Глава 1. ОСНОВЫМАРКСИСТСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ТРУДА И СТОИМОСТИ |
8 |
| 1.1. Постановка вопросао труде в работах основоположников марксизма |
8 |
| 1.2. Основные трактовкистоимости в работах основоположников марксизма |
14 |
| 1.3. Трактовка будущеготруда и стоимости в марксистской концепции |
23 |
| Глава 2. ОСНОВЫИСТОРИЧЕСКОЙ ОГРАНИЧЕННОСТИ ТРУДА И СТОИМОСТИ |
32 |
| 2.1. Ограниченностьтруда. Предпосылки анализа |
32 |
| 2.2. Понятия творчества.Определение творчества |
36 |
| 2.3. Теориятворчества. Терминология |
48 |
| 2.4. Проблемастоимости в ее современном понимании |
54 |
| Глава 3.ИЗМЕНЕНИЯ В ХАРАКТЕРЕ, РЕЗУЛЬТАТАХ И МОТИВАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ |
69 |
| 3.1. Превращение любоготруда в производительный труд. Завершение дискуссии о производительномтруде |
69 |
| 3.2. Развитие третичнойэкономики как расширение сферы субъект-субъектного взаимодействия |
85 |
| 3.3. Изменение мотивациикак отражение перехода от труда к творческой деятельности |
99 |
| 3.4. Оценка социальныхсдвигов в условиях становления творческой деятельности |
108 |
| Заключение |
119 |
| Библиография |
127 |
Введение
Усвоение ценностей рыночной экономики, происходящее сейчас в Российской Федерации и других государствах бывшего Советского Союза, может объективно содействовать социальному прогрессу только в том случае, если развитие рыночного хозяйства станет в этих странах, как и во всем мире, ступенью, подготавливающей становление основ постиндустриального общества.
Комплексный подход к изучению развития современных хозяйственных систем настоятельно требует не только рассмотрения основных характеристик общественного производства через призму его материальных или стоимостных результатов, но и оценки деятельности, создающей материальные и нематериальные блага. Именно в человеческой активности в наиболее концентрированном виде сфокусированы основные производственные отношения того или иного общества, причем выраженные в неотделимой от личности человека форме.
Деятельность человека, отражая существующие производственные отношения, в ходе своего развития под воздействием технологических, экономических, социальных, психологических и иных факторов существенным образом модифицирует основные закономерности рыночного хозяйства, нередко оставляя относительно неизменными их поверхностные проявления. Механизм подобного воздействия смены форм и видов человеческой активности на всю систему социально-экономических отношений еще не изучен должным образом, несмотря на предпринимаемые (в первую очередь западными исследователями) многочисленные попытки его осмысления.
Особенно важным представляется воздействие изменяющейся мотивации человеческой деятельности на характер стоимостных отношений. В отличие от легко наблюдаемой «объективной» стороны модификации отношений стоимости под воздействием расширяющегося производства уникальных и невоспроизводимых благ, оно отражает глубинные сдвиги, вызывающие преодоление стоимостных отношений. Изучение воздействия новых форм человеческой деятельности, присущих постиндустриальному социуму, на отношения рыночного хозяйства обладает огромным значением для оценки перспектив развития стоимостного обмена в целом и его отдельных форм в частности.
Целью настоящего исследования является обоснование тезиса о том, что эпоха господства стоимостного обмена исторически ограничена не столько становлением планомерно организованного хозяйства, сколько изменениями в человеческой деятельности и ее субъективных характеристиках, выводящими подобную активность за рамки труда как такового, что и устраняет саму возможность стоимостной оценки результатов деятельности.
В задачи исследования входят:
- критическая оценка созданной основоположниками марксизма теории труда и основанной на ней концепции стоимости;
- анализ основных направлений дискуссии о природе и перспективах развития трудовой деятельности в работах советских и западных исследователей;
- определение понятия труда в собственном смысле этого слова и исторических рамок существования данного явления;
- определение понятия творчества как вида деятельности, теоретически и исторически альтернативного труду как таковому;
- изучение типа связи между мотивационной составляющей трудового процесса и стоимостными характеристиками его результата;
- обоснование обусловленности стоимостных характеристик обмена продуктами типом и формами мотивации деятельности производящих индивидов;
- исследование принципиально нестоимостной природы результата творческой деятельности;
- обоснование исторической ограниченности понятий труда и стоимости.
В предлагаемой работе мы руководствовались основными принципами диалектического метода, не утверждая при этом монополию марксистской науки на его использование. Основными источниками применяемой методологии являются труды основоположников марксизма, подвергшиеся критическому осмыслению, и исследования современных западных социологов, в первую очередь поддерживающих основные положения теории постиндустриального общества. Мы стремились опираться на мнения широкого круга отечественных и зарубежных специалистов по проблемам эволюции и перспектив развития трудовых отношений, среди которых такие авторы, как Э.М.Агабабьян, Э.А.Араб-Оглы, Вл.С.Афанасьев, Г.С.Батищев, М.С.Бернштейн, В.С.Библер, Р.Е.Вайсберг, К.К.Вальтух, Ю.А.Васильчук, Н.К.Вахтомин, Г.Е.Глезерман, Г.С.Григорьев, А.В.Ермакова, Э.В.Ильенков, В.П.Каманкин, А.М.Коршунов, Р.И.Косолапов, В.А.Красильщиков, Я.А.Кронрод, А.Л.Лифшиц, В.А.Медведев, О.И.Ожерельев, П.Г.Олдак, Я.А.Певзнер, К.К.Платонов, Б.Ф.Поршнев, В.В.Радаев, И.И.Рубин, М.В.Солодков, И.И.Чангли, И.Т.Фролов, А.Т.Шумилин, М.Аргайл, Р.Бэкхауз, Дж.Бейли, Ш.Бейлин, Д.Белл, И.Бентам, Ф.Бест, М.Боули, А.Винер, Э.Кэннан, Р.Дойч, Э.Жакс, Д.Элсон, У.Фаунс, Дж.Гершуни, Х.Глазер, Дж.Говернер, С.Холландер, Г.Кан, А.Маслов, Й.Масуда, Дж.Нэсбитт, К.Наполеони, Ф.Нюрнбергер, В.Перло, Т.Серван-Шрайбер, П.Стоуньер, Й.Шумпетер, М.Швальбе, Д.Янкелович и др.
Предваряя возможные критические замечания, следует отметить, что структура работы, вряд ли являющаяся идеальной, между тем всецело подчинена поставленной цели: показать, что современная человеческая деятельность в постиндустриальных обществах приобрела целый ряд черт, делающих ее несопоставимой с тем, что традиционно называется трудом, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Восприятие материала, излагаемого ниже, серьезно затруднено тем, что в привычные понятия труда и творчества вкладывается весьма специфическое содержание. Поэтому следует сразу оговориться, что мы разделяем труд и творчество в первую очередь не на объективном, а на субъективном уровне, оценивая не результат соответствующей деятельности, а ее условия и предпосылки. В силу этого труд понимается как деятельность, производимая под воздействием внешних факторов, и свободная только в тех пределах, в каких свобода есть осознанная необходимость. В связи с такой постановкой вопроса творчество трактуется как деятельность, совершаемая ради совершенствования самой личности активного индивида и не зависит от ее материального результата или характерных черт (какими обычно называют создание чего-либо качественно нового). Таким образом, в любой момент времени любая человеческая деятельность может выступать и в качестве труда, и в качестве творчества - в зависимости от того, как воспринимает эту деятельность сам активный индивид.
Такой подход может показаться иррациональным в силу своего предельно субъективированного характера. Однако следует учитывать, что отношение человека к своей деятельности (а точнее, его восприятие своей деятельности) само является продуктом экономических и социальных условий того или иного общества. Человек не может воспринимать свою деятельность как не зависящую от материальных факторов своего существования до тех пор, пока, пользуясь словами К.Маркса, он не окажется «по ту сторону сферы собственно материального производства». Поэтому экспансия творческой деятельности, то есть активности, не мотивированной утилитарно, может иметь место только тогда, когда социум выходит за пределы экономической общественной формации, когда соображения хозяйственной целесообразности начинают отступать на второй план.
Именно в этом контексте в работе рассматривается кризис стоимостных отношений. Его проявления анализируются на протяжении всего исследования, причем отмечается, что большинство советских марксистов не поднялись выше указаний на модификацию закона стоимости в современных условиях западных обществ, считая возможным его устранение только через организацию планомерного хозяйства. Даже самые оригинальные исследователи останавливались на изменении терминологии, оперируя, например, понятием «ценность», но оставляли в неприкосновенности все основные постулаты теории стоимости. Аналогичные попытки имели место и на Западе, где некоторые теоретики «информационной» стоимости заменяли понятие труда понятием информации, не модифицируя при этом заметным образом основы прежней концепции.
Между тем предлагаемое исследование ставит своей целью доказать, что полное устранение стоимостных отношений возможно только тогда, когда уйдет в прошлое сама субстанция стоимости - труд. Обосновываемый нами методологический подход делает возможным такую постановку вопроса, так как предполагает труд преходящей категорией, свойственной в первую очередь экономической общественной формации в ее марксовом понимании.
В работе указывается, что сегодня, в эпоху одной из крупнейших социальных революций, переживавшихся человечеством, было бы неправильно и несвоевременно искать принципы, на которых будет организован обмен в новом социуме, приходящем на смену индустриальным обществам. Поэтому данная работа не предлагает всеобщей методологии исследования хозяйственных систем будущего; мы ставим своей целью лишь показать недостатки существующих представлений, выявить причины этих недостатков и тем самым определить направление дальнейших исследований. Такова была поставленная задача, и не нам судить, в какой степени она достигнута.
Глава 1. Основы марксистской концепции труда и стоимости
Понятие труда является одним из центральных в марксистской политической экономии. Однако большое количество проблем, анализ которых так или иначе оказывался связан с концепцией труда, обусловило присутствие в работах основоположников марксизма нескольких альтернативных трактовок данного термина.
В рамках первого подхода труд определяется как существенный элемент человеческой жизни как таковой. Исходным пунктом данной трактовки выступает понимание первичности производственной деятельности по отношению ко всем другим сторонам жизни общества1.
Затем утверждается всеобщий характер данного положения и его равная применимость к анализу социума на любом этапе его эволюции2.
Логическим завершением выступают известные определения труда, приведенные К. Марксом в «Капитале».
Определения эти хорошо известны. К.Маркс указывает, что «труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, в котором человек своей собственной деятельностью опосредует, регулирует и контролирует обмен
веществ между собой и природой»3.
При этом отмечается, что труд представляет собой «вечное условие человеческой жизни, и поэтому он не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общественным формам»4.
Рассматриваемый подход принимается многими отечественными авторами, в частности, в виде утверждений о том, что труд есть «вечное естественное условие жизни человека»5, что он является неизменным спутником человека6, и так далее. В целом данная концепция не несет в себе никаких существенных противоречий, так как речь идет лишь об определении понятия.
Второй подход является более комплексным, так как предполагает нечто большее, чем простое определение термина, и связан с указанием на его границы. При этом достаточно отчетливо выступают два альтернативных варианта решения данной проблемы, причем оба они принадлежат К.Марксу. С одной стороны, труд выступает в качестве «производительной деятельности человека вообще.., в ее естественном бытии независимо от общества, отрешенно от каких бы то ни было обществ, и, как выражение жизни и утверждение жизни, общая еще для необщественного человека и человека, получившего какое-либо общественное определение»7.
Эта сторона вопроса отражена в работах современных исследователей в виде положений о том, что труд в любых условиях выступает сущностью человека8, а мир человека представляется миром совместного труда9.
С другой стороны, К.Маркс утверждает, что труд есть «социально определенная человеческая деятельность»10.
Данный акцент также отмечен в исследованиях отечественных марксистов, утверждающих, что труд является «общественно-определенной формой жизнедеятельности человека»11.
Противоречие, реально существующее между указанными трактовками, снималось в советской политэкономии посредством следующего рассуждения: общество немыслимо без труда и человек также немыслим без труда, следовательно, по отношению к анализу труда понятия человека и общества имеют одинаковую силу; в результате этого никакого противоречия между первой и второй из указанных формулировок К.Маркса не существует12.
Однако, на наш взгляд, здесь скрыта более сложная проблема, ибо налицо как признание, так и отрицание К.Марксом существования труда в условиях «необщественного» состояния человека. Данное обстоятельство не является недостатком марксовой концепции, но оно четко показывает, что она не столь категорична и однозначна, как это часто предполагают.
Конкретизацией второго подхода применительно к исследованию зарождения труда является третья трактовка, предложенная Ф.Энгельсом в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», где он попытался выйти из только что отмеченного потенциального противоречия в системе К.Маркса, превратив его при этом в актуальное, признавая, что «труд создал самого человека»13.
В данном случае Ф.Энгельс считает, что труд, возможный в «необщественных» условиях, привел к созданию общества, к формированию человека как общественного существа. Но одновременно возникает противоречие между данной трактовкой и положением о труде как о социальной по своей природе деятельности. Активность, изначально определяемая как социальная, не может стать причиной становления социума. Деятельность, которая определена как разумная и сознательная, предполагает абстрактное мышление и целеполагание, не может создать человека, характеризующегося в первую очередь именно абстрактным мышлением и целеполаганием. Таким образом, ни человек, ни труд реально не являются предпосылкой друг друга, коль скоро человек определяется через способность трудиться, а труд - через человеческие качества. Подобный логический круг не мог не быть замечен, и он стал основанием дальнейших исследовании14.
С одной стороны, труд определяется как деятельность, всегда сопровождающая человеческое существо. К.Маркс говорит не об ограниченности труда как такового, чего не приемлет его концепция, а лишь о возможности преодоления отдельных его форм, в частности наемного труда15.
В полном соответствии с данным допущением предполагается, что в условиях коммунистического общества продолжительность рабочего времени может быть сокращена на величину прибавочного труда, ныне присваемого капиталистом16.
Однако параллельно с данной трактовкой существует и иная теория будущего труда, выдвинутая основоположниками марксизма еще в 40-е годы. В тот период К.Маркс сосредотачивает свое внимание на двух направлениях анализа перспектив трудовой деятельности. Во-первых, он говорит о том, что труд есть лишь отчужденная активность, деятельность, производящаяся под влиянием внешней необходимости, и в этом отношении не свободная. «Одно из величайших недоразумений, - пишет он, - говорить о свободном, человеческом, общественном труде, о труде без частной собственности»17.
В связи с этим отрицается необходимость освобождения труда, так как он уже «свободен», и речь должна скорее идти о его уничтожении18; прямо указывается, что «коммунистическая революция выступает против прежнего характера деятельности, устраняет труд»19.
На наш взгляд, данную трактовку, четко обозначающую труд как один из видов деятельности человека, как деятельность несвободную, порожденную внешними по отношению к личности материальными обстоятельствами, не следует рассматривать как гипотезу, характерную только для «молодого Маркса». Ее элементы прослеживаются и позднее. Можно напомнить известные слова о том, что при переходе к коммунизму осуществляется скачок в «царство свободы», находящееся «по ту сторону сферы собственно материального производства», а ведь именно потребности производства и вызвали труд как вид человеческой деятельности. Поэтому данное высказывание К.Маркса можно рассматривать как косвенное подтверждение его ранних концепций.
Во-вторых, наряду с критикой труда как вида несвободной деятельности, К.Маркс высказывает ряд важных положений относительно его места в производстве будущего. Несмотря на провозглашение труда всеобщим условием жизни человечества, он признает, что в условиях коммунизма «непосредственный труд как таковой перестанет быть базисом производства», что человек станет «рядом с процессом производства, вместо того чтобы быть его главным агентом»20.
Таким образом, в данной ситуации противоречивость марксовой концепции достигает максимума, причем не следует использовать одну ее часть и отбрасывать другую. Наблюдается постепенное нарастание противоречивости теории: из относительно четких первоначальных определений труда как некоей всеобщей категории постепенно возникают потенциальные и малозаметные противоречия при определении исторических границ труда в прошлом, затем появляется логический круг при попытке обосновать генезис общества посредством апелляции к труду, и, наконец, в наиболее явной форме противоречия обнаруживаются при оценке будущего трудовой деятельности.
К отмеченным проблемам еще предстоит вернуться. На данном же этапе хочется лишь указать, что как рассмотренные моменты, так и общая тональность марксовых исследований, связанных с природой и определением труда, имеют, на наш взгляд, исключительное значение для совершенствования современной теории труда и других форм человеческой активности, а, следовательно, и для определения некоторых основных положений концепции стоимости, созданной основоположниками марксизма, все аспекты которой самым тесным образом связаны с их представлениями о трудовой деятельности.
1 - См.: Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - М., 1929. - С. 95.
2 - Napoleoni С. - Smith, Ricardo, Marx. - Oxford, 1975. - P. 13.
3 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - М., 1926. - С. 115; Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - С. 95, 97, 105, 114.
4 - См.: Bowley М. - Some Aspects of the Treatment of Capital in the «Wealth of Nations». - Essays on Adam Smith. Ed. by A.Skinner and Th. Wilson. - Vol. 2. - Oxford, 1975.-P.370.
5 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 111; Hollander S. -The Economics of Adam Smith. - L., 1973. - P. 146-147; Napoleoni C. - Op. cit. - P. 37.
6 - См.: Смит А. - Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. 2.- СПб., 1886.- С. 95.
7 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С.137-139; Hollander S. - Ор. cit. - Р. 147.
8 - См.: Солодков М.В. - Учение А.Смита о производительном труде и оценка его К.Марксом. - А.Смит и современная политическая экономия. Под ред. Н.А.Цаголова. - М., 1979. - С. 116.
9 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 206.
10 - Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 127.
11 - См.: Barber W.I. - A History of Economic Thought. - Baltimore, 1967. - P. 28.
12 - См.: Backhouse R. - A History of Modern Economic Analysis. - Oxford, 1985. - P. 16; Bowley M. - Op. cit. - P. 369.
13 - См.: Bladen V.W. - Adam Smith on Productive and Unproductive Labor. - Canadian Journal of Economics and Political Science. - Vol. XXVI. - 1960. - No 11.- November. - P. 628-629.
14 - См.: Backhouse R. - Op. cit. - P. 28.
15 - См.: Cannan E. - A History of the Theories of Production and Distribution in English Political Economy from 1776 to 1848. - L., 1903.- P. 18, 25-31; Lindgren V.R. - The Social Philosophy of Adam Smith. - Archives internationales d’Histoire des idees. - Series minor. - Vol. VIII. - The Hague, 1973. - P. 84, 93 note.
16 - См.: Бланки А. - Примечания. - В кн.: Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 100, примечание.
17 - См.: Eagly R.V. - The Structure of Classical Economic Theory. - N.-Y.- L., 1974. - P. 94.
18 - См.: Malthus Th. - Principles of Political Economy. - N.Y., 1951. - P.35.
19 - См.: Molthes Th. - Principal of Political Economy, Considered with a New View to Their Practical Aplications. - Boston, 1821. - P.305.
20 - Cannan E. - Op. cit. - P.27.
1.2. Основные трактовки стоимости в работах основоположников марксизма
Созданное К.Марксом учение о стоимости является естественным развитием концепций, предложенных его предшественниками. Теория стоимости находится в центре экономической доктрины марксизма, и «вся социальная теория Маркса интегрирована с его трудовой теорией стоимости»21.
Поэтому ряд авторов совершенно справедливо обращает внимание на то, что теория стоимости, основанная на понятии труда, определяет рассмотрение К. Марксом не только всех остальных общественных категорий, но и самой трудовой деятельности. Так, Д.Элсон прямо говорит о том, что в марксизме имеет место не только трудовая теория стоимости (labour theory of value), но и стоимостная теория труда (value theory of labour)22.
Такой подход представляется не только приемлемым, но и крайне актуальным, так как он может дать значительные результаты при более подробном изучении данных проблем.
В работах основоположников марксизма можно встретить целый ряд определений стоимости. В отличие от теории труда, в данном вопросе можно отметить значительно меньшее число противоречивых положений; таковые фактически отсутствуют.
Понятие стоимости выступает как неразрывно связанное с понятием труда. К.Маркс отмечает, что товар имеет стоимость потому, что представляет собой кристаллизацию человеческого труда, имеет его в своей основе23.
При этом происходит некоторая метафизическая абсолютизация вещественных характеристик товара, рассмотрение его потребительной стоимости в форме «товарного тела», и данный момент оказывается весьма существенным.
Говоря о том, что каждый товар основывается на «веществе природы», причем это вещество в результате человеческой деятельности трансформируется в товарное тело, К.Маркс акцентирует внимание на предметной форме товара, отмечая, что труд «становится стоимостью только в застывшем состоянии, только в его предметной форме»24, и указывая, что стоимость представляется «предметной формой затраченного при производстве товара общественного труда»25.
В данном случае фактор овеществленной формы, на наш взгляд, играет слишком значительную роль; некоторые противоречия, возникающие в результате такого понимания, отражены в марксовой теории производительного и непроизводительного труда. Однако данным моментом фактически и исчерпываются все обнаруживаемые противоречия. В остальном марксова концепция стоимости, если рассматривать ее именно в рамках и исходя из методологических принципов ее самой, вполне корректна.
Обогащая понимание стоимости, К.Маркс неоднократно указывает на то, что она представляет собой не некий вещественный объект, а общественное отношение, и возникает только в условиях определенного типа социальной связи между производителями. Согласно такой трактовке, «стоимость может проявляться лишь в общественном отношении одного товара к другому»26, причем наиболее завершенные свои формы она принимает в обществе, основанном на товарном производстве как на всеобщем явлении. Рассматривая ситуацию, в которой все общественное производство представляет собой производство товаров, причем рабочая сила вовлечена в хозяйственные процессы также в товарной форме, К.Маркс отмечает, что «по мере того, как обмен товаров разрывает свои узколокальные границы.., товарная стоимость вырастает в материализацию человеческого труда вообще»27.
Однако из этого рассуждения делается вывод, правомерность которого может быть оспорена. Показав на примере социума с всеобщей товарной экономикой, что именно в этих условиях стоимость выступает в качестве овеществленного выражения фактически любого человеческого труда, К.Маркс распространяет это положение гораздо шире, отмечая: «определение стоимости вытекает непосредственно не из наемного труда. При определении стоимости речь идет об общественном рабочем времени вообще, о количестве труда, которым вообще может располагать общество и долей поглощения которого отдельными продуктами соответственно определяется их общественный удельный вес»28.
Не рассматривая эту проблему детально, отметим как исходное положение следующее: в самом общем виде стоимость представляется основоположникам марксизма в качестве определенного общественного отношения, возникающего в условиях товарного производства и регулирующего обмен товаров на основе сопоставления заключенного в них абстрактного человеческого труда. Теперь можно непосредственно рассмотреть основные определения стоимости товара, данные К.Марксом и Ф.Энгельсом.
В качестве первого определения стоимости приведем тезис, встречающийся в одной из ранних экономических работ Ф.Энгельса, который в рамках советской традиции зачастую даже не считался марксистским: «стоимость есть отношение издержек производства к полезности»29.
Данное определение может рассматриваться как утверждение ценности продукта с точки зрения индивидуальных предпочтений отдельного потребителя, однако непосредственным определением стоимости служить не может. Между тем следует отметить, что К.Маркс и Ф.Энгельс уделяли проблеме полезности производимого продукта весьма значительное внимание. Последнее становилось тем более пристальным, чем более в сферу анализа попадали проблемы будущего общественного устройства. «В будущем обществе, - писал, например, К.Маркс, - где исчезнет антагонизм классов, где не будет и самих классов, потребление уже не будет определяться минимумом времени, которое будут посвящать производству того или другого предмета, будет определяться степенью общественной полезности этого предмета»30.
Данное, а также некоторые другие положения позволяют считать, что первое из рассмотренных нами определений стоимости не является чуждым марксизму, а представляет собой выражение в специфических терминах известного тезиса, гласящего, что обмен товаров происходит на основе цен производства с учетом общественной потребности в данном товаре, причем последняя как раз и определяет окончательную цену.
Вторая трактовка получила наибольшее распространение и заключается в определении стоимости товара как общего количества заключающегося в нем овеществленного абстрактного труда31.
В различных вариантах данного определения делались разные акценты: подчеркивалось, что субстанцией стоимости является только абстрактный труд, что измерителем величины стоимости может быть не любой труд, а лишь сведенный к средним затратам физической и умственной энергии, то есть «простой» труд; что под индивидуальными затратами труда в большинстве случаев понимаются затраты, обусловленные общественными условиями производства, и т.д. В целом же данное определение непосредственно отражает марксистское видение данного вопроса, и несет в себе существенный элемент новизны по сравнению с трактовками предшественников, в первую очередь в связи с введением понятия абстрактного труда.
Третье определение стоимости может быть рассмотрено как развитие и конкретизация второго. Как отмечается в «Капитале», «стоимость каждого товара определяется количеством труда, материализованного в потребительной стоимости товара, рабочим временем, общественно необходимым для его производства»32.
Указанное определение фигурирует в работах К.Маркса и Ф.Энгельса настолько широко, что приходится отметить лишь наиболее характерные примеры его использования33.
Оно весьма универсально, содержит в себе в неявной форме указания на весьма значительное количество факторов, в том числе несет элементы полезностной оценки, что проиллюстрировано К.Марксом в третьем томе «Капитала», где показано, что только количество продукта, отвечающее общественной потребности в нем, определяет общественно-необходимое рабочее время, затрачиваемое на производство указанного продукта. Поэтому имеются все основания рассматривать это определение как базовое; однако существует еще одна трактовка, удачно подчеркивающая некоторые аспекты, лишь очерченные в рамках предыдущего подхода.
Это четвертое определение связано с тем, что величина стоимости определяется количеством рабочего времени, необходимого не для производства, а для воспроизводства товара указанного вида34, причем «при данном состоянии общества, при определенных общественно-средних условиях производства, при данном общественно-среднем уровне интенсивности и искусности применяемого труда»35.
Необходимо также отметить, что данное определение стоимости отнюдь не возникает в работах основоположников марксизма эпизодически, а присутствует на протяжении всего творчества К.Маркса и Ф.Энгельса. В работе «К критике политической экономии» мы видим его рассмотренным в связи с изменениями в техническом базисе капиталистического производства, когда К.Маркс отмечает: «меновая стоимость, например, машины, определяется не количеством рабочего времени, которое она замещает, а количеством рабочего времени, которое затрачено на ее самое и которое поэтому требуется, чтобы произвести новую машину такого же рода»36.
Аналогична позиция К.Маркса при определении стоимости рабочей силы. Симптоматично, что в данном случае он двигается не от определения стоимости как затрат на производство товара к ее определению как затрат на его воспроизводство, а непосредственно начинает с последнего момента, изначально рассматривая стоимость рабочей силы сквозь призму стоимости необходимых трудящемуся жизненных средств. Как К.Маркс в «Капитале», так и Ф.Энгельс в конспекте «Капитала» отмечают, что стоимость рабочей силы определена «рабочим временем, необходимым для производства и воспроизводства рабочей силы»37.
Сам К.Маркс, подходя к исследованию данной проблемы во втором томе «Капитала», распространяет подобное понимание на все прочие товары, хотя и делает это, не слишком акцентируя внимание на данном обстоятельстве: «как и стоимость всякого другого товара, - пишет он, - стоимость рабочей силы определяется количеством труда, необходимого для ее воспроизводства»38.
Так К.Маркс приближается к определению стоимости любого блага через количество общественно-необходимого рабочего времени, затраченного на его воспроизводство. Классическая формулировка второго положения содержится в третьем томе «Капитала»: «стоимость всякого товара, - пишет там К.Маркс, - определяется не тем необходимым рабочим временем, которое заключено в нем самом, а рабочим временем, общественно необходимым для его воспроизводства»39.
Таким образом, определение стоимости в качестве общественно-необходимого рабочего времени, затрачиваемого при данных общественных условиях на воспроизводство аналогичного товара, является, на наш взгляд, естественным завершением развертывания определений стоимости в марксовой модели.
Мы абстрагируемся сейчас от исследования как форм проявления стоимости, так и непосредственной основы обмена в капиталистическом обществе. Нашей целью является изучение определений стоимости как политико-экономической категории, и мы считаем возможным остановиться на последнем из указанных определений, являющемся наиболее емким из всех проанализированных. Следует отметить, что вторая из рассмотренных дефиниций лишь конкретизируется в третьей, а из третьей естественно вырастает и четвертая, как только мы попытаемся оценить процесс общественного производства в его динамике. Четвертое определение в неявной форме содержит в себе и первое, что делает систему марксовых определений стоимости завершенной и самодостаточной.
В связи с ходом развития марксовой концепции нельзя не обратить внимания на следующее обстоятельство. Если принять труд за наиболее глубинную и сущностную категорию, рассмотреть стоимость как его следствие, несколько более поверхностное, и, наконец, прибавочную стоимость как проявление действия закона стоимости по отношению к одному специфическому товару, то возникает недоумение относительно выводов, которые делает К.Маркс из своей теории. На наш взгляд, наиболее логичным объяснением исторического характера стоимости (который сам по себе не вызывает у К.Маркса сомнений) может стать апелляция к развитию самого труда. Ничто другое не может, следуя обозначенной логике, подорвать господство стоимостных отношений. Однако предлагается совершенно иной выход. Развертывание противоречий, связанных с прибавочной стоимостью, приводит к уничтожению буржуазной формы производства, в результате чего устраняется и товарное хозяйство.
В «Анти-Дюринге» Ф.Энгельс с удивительной простотой отмечает: «непосредственно общественное производство исключает всякий товарный обмен, следовательно, превращение продуктов в товары, а, значит, и превращение их в стоимости»40.
Но даже при непосредственно общественном производстве сохраняется труд, сохраняется категория затрат труда, понятие рабочего времени, необходимого для производства определенного продукта. Инструменты, количественным отражением которых является в товарном хозяйстве категория стоимости, полностью сохранены. Пусть производство регулируется общественной полезностью продукта, а не «минимумом времени, необходимым для его производства», но ведь и стоимость признается отношением издержек производства к полезности. Обмен же продуктами не может быть устранен до тех пор, пока человек целиком и полностью не вышел из сферы материального производства. Поэтому даже если существует феномен планового хозяйства, полностью согласовывающего потребности и их удовлетворение, обмен продуктами будет чертой данного общества, труд останется условием производства продукта, а его затраты станут важнейшим объектом общественной калькуляции, коль скоро они должны быть сопоставляемы с общественной полезностью производимых благ.
При этом большинство продуктов мыслятся воспроизводимыми, ибо предполагалось, что новое общество могло быть основано на современных основоположникам марксизма производительных силах. Социум, основанный на труде, создающем воспроизводимый материальный продукт и овеществляющемся в общественно необходимом для воспроизводства последнего размере, предполагающий создание разнообразных продуктов ради удовлетворения разнообразных потребностей, не может быть общностью, в которой естественно и в полной мере преодолены стоимостные отношения.
21 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 290.
22 - См.: Cannan E. - Op. cit. - P. 25.
23 - Милль Дж.Ст. - Основы политической экономии. - Т. 1. - М., 1980. - С. 136.
24 - Barber W.J. - A History of Economic Thought. - P. 97.
25 - Backhouse R. - Op. cit. - P. 42.
26 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 137.
27 - Цит. по: Cannan Е. - Ор. cit. - Р. 30.
28 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 139, 141.
29 - См.: Barber W.J. - Ор. cit. - Р. 97-98.
30 - См.: Garnier J. - Traite d’economie politique. - Paris, 1863. - P. 25.
31 - См.: Jevons W.S. - The Principles of Economics. - L., 1905. - P. 88.
32 - См.: Маршалл А. - Принципы политической экономии. - Т. 1. - М., 1983. - С. 124.
33 - См.: Там же. - С. 126.
34 - См.: Кунов Г. - Изложение теорий прибавочной стоимости (IV том «Капитала» К.Маркса). - Харьков, 1923. - С. 34.
35 - См.: Вайсберг Р.Е. - Против вульгарщины и легкомыслия. - Плановое хозяйство. - 1927. - No 8. - С. 175; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 13.
36 - Schumpeter J.A. - History of Economic Analysis . - L., 1954. - P.628.
37 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 133.
38 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 156.
39 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 135, 137,138, 400 и др.
40 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 405.
1.3. Трактовка будущего труда и стоимости в марксистской концепции
Предваряя последующий анализ, следует указать, что между этими несомненно коррелирующимися элементами марксовой концепции не всегда прослеживается достаточно тесная связь.
В работах самого К.Маркса присутствует определенная двойственность при оценке перспектив развития трудовой деятельности. Так, в ряде произведений, преимущественно ранних, посвященных в основном философским проблемам, внимание акцентировалось на уничтожении и преодолении труда как вида человеческой активности41.
Однако в рамках проповеди революционных изменений, производимых пролетариатом, не находится места вопросу о том, какой тип деятельности приходит на смену труду. Напротив, трудовой характер деятельности в будущем обществе специально подчеркивается.
Если в «Немецкой идеологии» К.Маркс и Ф.Энгельс осторожно указывали, что характерной чертой будущего социума окажется «вытекающее из свободного развития всей совокупности способностей творческое (подчеркнуто мною - В. И.) проявление жизни целостного субъекта»42, то впоследствии даже сам термин «творчество» перестал ими использоваться. Если раньше они считали, что «труд уже стал свободным во всех цивилизованных странах»43, и на этом труде основан капиталистический способ производства, то затем стали превалировать идеи о «свободном» труде как о творческой по своей сути деятельности.
С подобным изменением позиции основное внимание К.Маркса оказалось сосредоточенным на проблеме такого вовлечения всех граждан в общественное производство, которое бы более всего приближало последнее к идеальному непосредственно общественному состоянию, к устранению товарного обмена. В качестве категории, используемой для развития этой доктрины, выступило понятие всеобщего труда, в должной мере, однако, не определенное.
С одной стороны, К.Маркс нередко говорил о всеобщем труде как о таком, в который вовлечены все члены общества. Примером может служить тезис из «Капитала» «устранение капиталистической формы производства позволит ограничить рабочий день необходимым трудом… абсолютной границей для сокращения рабочего дня является всеобщность труда»44.
С другой стороны, основоположники марксизма рассматривали в качестве всеобщего труда такой труд, в случае выполнения которого его результат непосредственным образом оказывается общественным достоянием. При этом и сам такой труд подготавливался всем развитием социума. К.Маркс отмечает, что «всеобщим трудом является всякий научный труд, всякое открытие, всякое изобретение. Он обуславливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников»45.
Таким образом, всеобщий труд трактуется как труд, в который вовлечены все члены социума либо как деятельность, результат которой не принимает товарной формы и представляется основой непосредственно-общественного производства. При этом подразумевается, что чертой такого труда (какое бы определение его ни было применено) является присутствие кооперации, понимаемой в самом широком смысле слова.
Проблеме становления всеобщего труда основоположники марксизма уделяли большое внимание. В этом контексте рассматривался и такой важный элемент их концепции, как идея перемены труда. Последняя во многом заимствована у предшественников К.Маркса и Ф.Энгельса - теоретиков утопического социализма и коммунизма.
По мере того, как задачи обоснования прогрессивности классовой борьбы занимали все более значительное место в теории марксизма, оттесняя философское осмысление исторического места и самой природы будущего общества, значение концепции «перемены труда возрастало. Уже сам по себе этот факт красноречиво свидетельствует об отсутствии сомнений относительно наличия самого труда в социуме будущего. Теория гармоничного и всестороннего развития личности, занимающая важное место в концепции К.Маркса и Ф.Энгельса, является в значительной степени незрелой, не давая полного представления ни о виде деятельности, осуществляемой ради такого развития, ни о ее мотивации.
Однако если в концепции основоположников марксизма ощущается определенное противостояние двух трактовок перспектив человеческой деятельности, когда последние изображены, с одной стороны, как преодоление труда, а с другой - как переход ко всеобщему труду и перемене труда, то впоследствии эта двойственность была ликвидирована усилиями советских исследователей.
Полностью забывая о взглядах основоположников марксизма, Р.И.Косолапов отмечает: «проповедь необходимости отмирания труда, то есть формы жизнедеятельности, без которой нет человека, есть абсурд и полное извращение марксистского взгляда на свободу. Такое представление о коммунизме свойственно людям, нищим духом, обывателям и тунеядцам»46.
Более того, Р.И.Косолапов высказывается также и против теории зрелого К.Маркса, считавшего, что свободное и всестороннее развитие личности будет предполагать свободную самодеятельность человека, открывающую возможности его личностному росту. Сравним: «совершенно очевидна несостоятельность выводов о неизбежности поглощения необходимости труда некоей свободной самодеятельностью, которая мыслится как независимая от каких-либо материальных факторов. Таково, - заключает исследователь, - слово партии (КПСС - В. И.) по этому вопросу»47.
Подобные пассажи крайне часто встречались в советской литературе, противореча многим марксовым положениям.
Тот же Р.И.Косолапов полагает, что перемена труда явится основным путем становления нового вида человеческой активности. Некоторые другие авторы также высказываются в пользу широкого использования перемены труда, в поддержку «нового типа производителей материальных ценностей, сочетающего в себе черты рабочего, инженера и ученого»48, что может привести к проявлению деятельности такого работника в различных ипостасях.
Начиная с 60-х годов, в отечественной литературе появились работы, авторы которых усомнились в допустимости столь упрощенной трактовки положений К.Маркса и достаточно однозначно поддержали тезисы, выдвинутые в ранних трудах основоположников марксизма. Не оценивая возможности рассмотрения будущей деятельности в качестве чего-то отличного от труда, Г.С.Григорьев, например, отмечал, что «лишь удовлетворив нужду в том, что необходимо для нормальной жизнедеятельности, мы получаем возможность вновь почувствовать потребность в самом труде»49.
Указывалось, что тогда, когда «труд не будет отнимать у человека большей части времени и жизненных сил», «трудовая деятельность из средства сохранения физического существования превратится в средство творческой самореализации индивида»50.
Ряд исследователей, непосредственно опираясь на положения, выдвинутые в работах К.Маркса, обстоятельно доказывали, что в неантагонистическом обществе неизбежно возникнет ситуация, когда труд получит статус не столько необходимой деятельности, сколько станет самоцелью, «процессом развития всей совокупности способностей человека»51.
Как отмечают Ю.Р.Тищенко и И.В.Ватин, «самоосуществление, развитие человека как самоцель становится непосредственным содержанием исторического процесса за пределами его антагонистической формы, а сам человек становится субъектом этого процесса, всеобщего труда (подчеркнуто мною - В.И.)»52, причем логика развития ведет к его вытеснению из материального производства53, что непосредственно перекликается с соответствующими положениями К.Маркса. Развивая это направление, В.И.Белозерцев пишет: «в труде не по потребности человек не принадлежит себе, а деятельность ради удовлетворения материальной нужды - не подлинно человеческий труд». Человек, подчеркивает К.Маркс, «в истинном смысле слова тогда и производит, когда он свободен от материальной, физической необходимости»54.
Само по себе это положение очень верно, если не считать того, что автор отождествляет понятие труда с понятием производства. Между тем следует отметить, что если человек производит без внешней необходимости, то еще совершенно не очевидно, что он трудится, как бы парадоксально ни звучало подобное утверждение. Вновь обратившись к К.Марксу, мы увидим трактовку, согласно которой в коммунистическом обществе, где осуществляется гармоничное развитие личности, человеческая деятельность выступает «уже не как труд, а как полное развитие самой деятельности, где обусловленная природой необходимость исчезает в своей непосредственной форме»55.
Таким образом, в представлениях К.Маркса деятельность в условиях коммунистического общества кардинально отличается от человеческой активности в предшествующие эпохи. Не используя понятия творчества, К.Маркс при этом избежал прямого противопоставления труда и творчества и квалифицировал будущую деятельность как определенную форму труда, отмечая в то же время и значительные различия между ней и трудом в собственном смысле этого слова. Между тем, основываясь на упрощенном понимании самого труда, некоторые советские исследователи не допускали мысли о возможности замены труда более совершенным видом человеческой активности.
Эти обстоятельства обусловили и соответствующие подходы к проблеме стоимости. Если при оценке перспектив труда советские марксисты выбрали в большинстве своем один из двух сосуществующих в работах основоположников марксизма подходов, то при анализе проблем стоимости подобная ситуация не могла возникнуть, так как предлагался единственный ответ, гласящий, что стоимостной обмен устраняется с возникновением планомерно организованного общественного производства. Поэтому в советский период абсолютное большинство авторов выражали свое согласие с тем, что стоимость, как и товарный обмен, будет устранена при коммунизме. Однако данный тезис содержит в себе, на наш взгляд, две ошибки, проистекающие из упрощенного понимания марксовой теории.
Во-первых, авторы подобной трактовки основывались на том, что стоимость настолько имманентна товарному производству, что их фактически можно идентифицировать. Между тем понятие товарного обмена шире, нежели понятие обмена, основанного на стоимости. Если считать правильным определение товара как продукта, предназначенного к реализации на рынке, то само понятие товарного обмена представляется тавтологичным. Но даже регулярный обмен продуктами не обязательно определяется законом стоимости. Поэтому стремление устранить стоимость как основу такого обмена, который неизбежно развивался в базисе капиталистического способа производства, не должно отождествляться со стремлением устранить само товарное производство либо провоцировать такое стремление.
Во-вторых, отождествление категорий стоимости и товарного обмена предполагает рассмотрение труда как вечной категории, что также является, на наш взгляд, ошибочным. Между тем только при принятии такого подхода можно утверждать, что ничто, кроме изменения общественных отношений, приводящего к устранению товарного обмена, не способно препятствовать осуществлению закона стоимости. Именно последнее обстоятельство и вызывает трактовку отрицания закона стоимости только через отрицание товарного обмена как такового.
Если исходить из того, что закон стоимости может быть преодолен только с устранением товарного производства, как это со всей определенностью предполагается в марксовой концепции, то несправедливо говорить об устранении закона стоимости до тех пор, пока существует активный обмен товарами (созданными трудом), оказывающий определяющее воздействие на жизнедеятельность общества. Следовательно, что бы ни происходило в современных индустриально развитых странах, пока там существует регулярный товарный обмен, должен действовать и закон стоимости. Между тем такое допущение является истинным только тогда, когда априори признается, что никакие изменения в самом труде не могут привести к преодолению закона стоимости при сохранении товарного производства. В подобной ситуации любые изменения законов товарного обращения должны объясняться посредством апелляции к модификациям и превращенным формам, имеющим место в действии закона стоимости, но не признаваться подтверждением того, что данный закон вообще не действует.
Такая ограниченность возможностей для теоретического «маневра», заданная самой схемой марксовых рассуждений, приводила к ряду противоречий, существенно снижающих прогностическую и футурологическую значимость марксистской теории. Возникали как явные элементы несоответствия в трактовке однотипных явлений в капиталистическом и социалистическом обществах, так и попытки одним и тем же образом объяснить явления, существенно отличные друг от друга.
Поэтому представляется целесообразным избавиться от любой двусмысленности вокруг термина «труд», дать четкое определение данного понятия и ограничить его исторические рамки. Необходимо определить те процессы деятельности, которые с развитием общества заменят его в качестве основного вида человеческой активности. Кроме того, нужно показать тесную связь исторического характера стоимости с процессом развития человеческой деятельности, подчеркнув при этом, что изменения в характере труда, ведущие в конечном счете к замене трудовой активности творческой деятельностью, не в меньшей, а в гораздо большей степени, нежели изменения во внешних и относительно поверхностных методах регулирования товарного обращения, могут оказывать влияние на само существование, и, тем более, на формы проявления стоимостных закономерностей.
Важно отметить те обстоятельства, которые, приводя к изменению в характеристиках процесса деятельности, обусловливают серьезные отклонения пропорций обмена от определенных законом стоимости. Только проанализировав эти моменты, можно показать, насколько далеко в современных развитых обществах зашли процессы преодоления стоимостных регуляторов общественного производства, оценить реальные изменения не только в организации, но и во внутренней природе человеческой деятельности, восстановить марксову теорию в качестве важного инструмента предвидения и научного прогнозирования экономического прогресса.
41 - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417.
42 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413.
43 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417.
44 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413.
45 - См.: Агабабьян Э.М. - К вопросу о производительности труда. - Известия АН СССР. - Сер. Экономическая. - 1971. - No 2. - С. 69.
46 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 187.
47 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 134.
48 - См.: Экономика непроизводственной сферы. Под ред. Е.Н.Жильцова. - М., МГУ, 1987. - С. 25; Козак В.Е. - Непроизводственная сфера: вопросы теории. - Киев, 1979. - С. 25, 26-29; Россинский М.Б. - Сфера услуг в экономике развитого социализма. Теоретические и методологические вопросы. - Саратов, 1976. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Стимулирование труда работников сферы обслуживания. - М., 1966. - С. 13, и др.
49 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 275.
50 - Там же.
51 - Базаров В. - Производительный труд и труд, образующий ценность. - СПб, 1899. - С.51.
52 - См.: Лаптев И. - Баланс грубейших ошибок. - Большевик. - 1937. - No 7; Ноткин А., Цаголов Н. - О теории и схеме баланса народного хозяйства СССР академика С.Г.Струмилина. - Плановое хозяйство. - 1937. - No 4.
53 - См.: Козак В.Е. - Указ. соч. - С. 25-29; Россинский М.Б. - Указ. соч. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Указ. соч. - С. 13; Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Теоретические проблемы услуг и непроизводственной сферы при социализме. - М., 1972. - С. 30-31, 32, 37; Вачурин В.А. - Система категорий «Капитала» К.Маркса и производительный труд. - Ворошиловград, 1979. - С. 45; Вечканов В. - Содержание и границы необходимого продукта при социализме. - Экономические науки. - 1977. - No 6. - С. 25-26.
54 - См.: Иванов Г.П. - Непроизводственная сфера и социалистическое воспроизводство. - М., 1978. - С. 10; Вачурин В.А. - Указ. соч. - С. 17; Козак В.Е. - Производительный и непроизводительный труд. - Киев, 1971. - С. 55; Вайсберг Р.Е. - Общественный продукт при капитализме и в СССР. - Плановое хозяйство. - 1927. - №№ 5-6. - С. 147; Кофман Б. - Производительный труд и метод Маркса. - М., 1929. - С. 138-139; Колганов М.В. - Национальный доход. - М., 1959. - С. 89; Литвяков П.П., Тяпкин Н.К. - Общественный труд и его производительность. - М., 1961. - С. 45; Лифшиц А.Л. - Производительный труд в социалистическом обществе. - Проблемы политической экономии социализма. Под ред. Я.А.Кронрода. - М., 1963. - С. 90; Кронрод Я.А. - Система общественных потребностей: закономерности их формирования и развития в условиях социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1966. - С. 108; Тихомирова В.Н. - Особенности производительного труда работников отрасли связи. - Ученые записки кафедры общественных наук вузов Ленинграда. - Вып. VIII. - Л., 1967. - С. 22; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 9; Кронрод Я.А. - Материальное производство и непроизводственная сфера. - М., ИЭ АН СССР. - 1979. - С.15-16; Тихомирова В.Н. - К вопросу о товарной форме услуг. - Вестник ЛГУ. - Экономика, философия, право. - 1977. - Вып. 1. - No 5. - С. 26; Хохлов B.C. - Общие закономерности и региональные особенности развития производственной сферы. - Кишинев, 1982. - С. 17; Экономика непроизводственной сферы. - С. 7, и др.
55 - См.: Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Указ. соч. - С. 11, 13; Солодков М.В., Крылов Л.С. - Указ. соч. - С. 37.
Глава 2. Основы исторической ограниченности труда и стоимости
2.1. Ограниченность труда. предпосылки анализа.
В качестве основы для дальнейшего анализа мы считаем возможным принять определение труда, данное А.Маршаллом, согласно которому «можно определить труд как всякое умственное или физическое усилие, предпринимаемое частично или целиком с целью достичь какого-либо результата, не считая удовлетворения, получаемого непосредственно от самой проделанной работы»1.
Однако, на наш взгляд, следовало бы несколько конкретизировать данное определение. Во-первых, необходимо акцентировать внимание (что лучше всего сделано в марксовой трактовке) на сознательном характере предпринимаемых человеком действий, каковые одни только и могут рассматриваться как труд. Во-вторых, предполагая в неявной форме то, что труд вызывается причинами, отличными от стремления к получению удовлетворения «непосредственно от самой проделанной работы», А.Маршалл не отмечает этого прямо, что следовало бы сделать. И, наконец, в-третьих, можно отказаться от расплывчатой формулировки «полностью или частично».
Рассматриваемое определение носит достаточно общий характер; мы же предполагаем дать более узкое определение, подчеркивающее исторический характер явления: труд есть сознательная и целесообразная физическая или умственная деятельность, выступающая реакцией человека на внешнее окружение и служащая удовлетворению его физиологических и социальных потребностей, отличных от потребности в совершенствовании собственной личности. В данном определении подчеркивается исторический характер труда, возникающего с приобретением деятельностью сознательного характера и преодолеваемого тогда, когда в ходе. своего прогресса человек выходит за рамки довлеющей над ним материальной необходимости.
Говоря об исторической ограниченности труда, хотелось бы остановиться на том, какие черты человеческой активности претерпевают существенные изменения в процессе перехода от деятельности в виде труда к деятельности в виде творчества. К ним в частности относятся: тип побудительного мотива деятельности, ее цель, основные характеристики производимого продукта, а также отношение человека к внешнему миру. Рассматривая эти моменты применительно к труду, можно констатировать следующее: данный вид деятельности характеризуется внешним по отношению к человеку побудительным мотивом, однако этот мотив вполне осознается индивидом. Что касается цели труда, то в качестве таковой однозначно выступает материальный продукт, являющийся результатом труда; форма его может в определенных случаях модифицироваться, но так или иначе целью труда является благо, прямо или косвенно удовлетворяющее материальные потребности его производителя. Эта субстанция в качестве своего основного свойства обладает воспроизводимостью, и может быть создана другим трудящимся субъектом при обеспечении аналогичных условий. Данный продукт отчуждаем, то есть способен становится объектом возмездного обмена; при этом результат деятельности, каким и является данный продукт, перейдет к конкретному лицу. Трудящийся человек противостоит внешнему миру, воспринимаемому им как чуждая сила, существование которой и вызывает реакцию в виде процесса труда. Противостояние человека и природы как черта трудового процесса отражает внешний характер мотива, побуждающего человека к деятельности подобного типа. Все указанные моменты дают возможность подойти к определению творчества.
Следует согласиться с мнениями авторов, считающих, что сегодня понятие творчества применяется для об значения весьма широкого круга достаточно разнородных явлений, что делает его употребление некорректным2.
Вряд ли вызывает сомнение и «отсутствие достаточно строгих критериев для определения разницы между творческой и нетворческой деятельностью человека»3; так как выделение отдельных черт творческого процесса, даже предпринимаемое со всей тщательностью, приводит в лучшем случае только к составлению целого списка «черт» творчества, мало что дающих для познания этого явления4.
И сейчас, говоря о некоторых характеристиках творческого процесса, необходимо подчеркнуть, что эти характеристики не являются ни достаточными, ни даже необходимыми для определения понятия творчества.
Творчество кардинально отличается от труда. Во-первых, мотивы деятельности перестают быть непосредственно зависимыми от внешних материальных обстоятельств и приобретают серьезную индивидуальную специфику. Во-вторых, целью деятельности оказывается не продукт деятельности как некий материальный объект, а человек, сам активный субъект. Материальное благо, даже если оно и произведено, является скорее побочным следствием, нежели целью творческого процесса. В-третьих, результат творческой деятельности не представляется воспроизводимым; в первую очередь потому, что таковой результат состоит непосредственно в развитии личности творящего субъекта, а деятельность, направленная на самосовершенствование, носит сугубо индивидуальные черты, которые не могут быть подвергнуты копированию и быть воспроизведены. В-четвертых, продукт, выступающий результатом творческой деятельности, оказывается неотчуждаемым, ибо приобретенные человеком новые способности или удовлетворение в процессе деятельности не могут быть у него отняты; между тем отчуждаемым, хотя и невоспроизводимым, остается материальный или нематериальный продукт, который может быть создан в результате творчества. Так как при этом творчество не направлено на достижение определенного внешнего результата, то и окружающий человека мир не воспринимается творящей личностью в качестве чего-то чуждого. Существовавшее ранее субъективное противостояние между человеком и природой в значительной мере преодолевается.
Таковы наиболее заметные отличия творчества от труда. Учитывая возможности сравнения обоих этих видов активности также и с предтрудовой инстинктивной деятельностью, обобщим их в следующей таблице:
Таблица 1
Некоторые черты инстинктивной предтрудовой деятельности, труда и творчества5:
| |
Инстинктивная предтрудовая
деятельность |
Труд |
Творчество |
| Тип побудительного мотива
деятельности |
внутренний, бессознательный |
внешний, осознанный |
внутренний, осознанный |
| Цель деятельности |
сама деятельность как биологический
процесс |
материальный продукт |
сама деятельность как самореализация |
| Характеристика продукта
деятельности |
неотчуждаемый, невоспроизводимый |
отчуждаемый, воспроизводимый |
отчуждаемый, невоспроизводимый |
| Отношение человека и природы
в ходе деятельности |
человек внутри природы как
ее часть |
человек противостоит природе |
человек как воплощение природы |
Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что творчество качественно отличается от труда, что оно не есть труд. Мы не будем останавливаться на выделении различных стадий в самом творческом процессе, что давно приковывает к себе внимание исследователей и разработано даже в большей степени, чем многие другие элементы теории творчества6, а хотим обратиться к существующим его определениям, чтобы на основе их анализа дать свое определение этого феномена.
1 - См.: Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - М., 1929. - С. 95.
2 - Napoleoni С. - Smith, Ricardo, Marx. - Oxford, 1975. - P. 13.
3 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - М., 1926. - С. 115; Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - С. 95, 97, 105, 114.
4 - См.: Bowley М. - Some Aspects of the Treatment of Capital in the «Wealth of Nations». - Essays on Adam Smith. Ed. by A.Skinner and Th. Wilson. - Vol. 2. - Oxford, 1975.-P.370.
5 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 111; Hollander S. -The Economics of Adam Smith. - L., 1973. - P. 146-147; Napoleoni C. - Op. cit. - P. 37.
2.2. Понятия творчества. определение творчества
Ввиду того, что единого понятия творчества не существует, число определений этого явления приближается к числу авторов, так или иначе затрачивающих данную проблему. Будучи не в состоянии исследовать все существующие трактовки творчества, выделим пять основных групп определений.
Творчество как всеобщая форма развития. Таково наиболее общее понимание творчества. В советской литературе наиболее полно оно было выражено Я.А.Пономаревым: «следует признать, пишет автор, - что творчество свойственно и неживой природе, и живой до возникновения человека, и человеку, и обществу. Творчество - необходимое условие развития материи, образования ее новых форм, вместе с возникновением которых меняются и сами формы творчества. Творчество человека - лишь одна из таких форм»7.
Автор подчеркивает при этом, что таково наиболее общее понимание творчества, которое должно быть конкретизировано. Данный подход берет начало в гегелевской философии, где творческая самодеятельность приобрела универсальные характеристики, а понятие «творчество» - всеобщую категориальную форму своего выражения. Однако в гегелевской системе столь значительное место творчества определялось самим положением в ней творящего субъекта; поэтому вряд ли можно рассматривать творчество в таком понимании, отстраняясь от контекста гегелевской философии, что обычно и предпринимается в подобном случае. На наш взгляд, отождествление творчества с любым процессом развития, происходящим в неживой и живой природе, а также в обществе не может принести серьезных теоретических успехов в осмыслении проблемы. Поэтому предпочтительнее иные, более конкретные и узкие трактовки.
Творчество как форма труда. Подобный паллиативный подход был весьма распространен в советской литературе. При этом отмечалось, что творчество обусловлено самой природой человека, и «потребность быть носителем творческой способности природы к саморазвитию означает (для человека - В. И.) потребность трудиться»8.
Аналогичное сведение творчества через всю совокупность способностей человека к труду предпринимали и другие авторы9.
Некоторые исследователи отождествляли творчество целиком или частично с любой социальной деятельностью человека10, подчеркивая, что творчество существовало на протяжении всей истории развития человеческого рода. Так, А.М.Коршунов пишет: «на первобытной стадии человек выступает существом творческим в той степени, в какой у него развивается специфически человеческое отношение к окружающему миру»11.
Однако, учитывая, что становление человека обычно рассматривается как развитие его способности к труду, мы получаем отождествление труда и творчества в историческом аспекте.
Наиболее категорично по этому поводу высказался М. В. Солодков, указав что «духовное творчество, как всякую полезную деятельность человека, можно рассматривать безотносительно к общественной форме производства как процесс труда вообще»12.
Подобное полное отождествление труда и творчества встречается довольно редко, но все же следует отметить наиболее характерные случаи13.
В качестве попытки некоторого преодоления такого понимания вопроса можно отметить ряд работ, авторы которых попытались выявить внутреннюю субординацию творчества и труда, по-прежнему либо оставляя творчество частью трудового процесса, либо, напротив, инкорпорируя труд в творчество. Обычно это свойственно авторам, стремящимся определить как труд, так и творчество через совокупность элементов. Данная позиция сводится к ряду тезисов, каковыми являются положения о том, что творчество суть «внутренне присущие человеческой деятельности свойства, результатом которых является совершенствование самого процесса труда»14, что творчество может рассматриваться в качестве главной особенности15 и родовой сущности16 труда, что находясь внутри любой трудовой деятельности17, оно обеспечивает тем самым неразрывное взаимопроникновение творчества и труда18.
Наиболее четко подобный исход изложен в работе П.П.Крамарa19, где автор отмечает, что по сути своей любая человеческая деятельность есть творчество, но по содержанию и по форме она может отличаться от сущностных характеристик и выступать в форме труда, в форме деятельности, лишенной творческого содержания.
Данная точка зрения, являясь шагом вперед по сравнению с утверждением идентичности труда и творчества, также не дает понятия о том особом явлении, которое обусловливается творческим характером деятельности. В результате для обозначения специфической активности, связанной с творчеством, было использовано понятие «творческий труд». Термин этот, так и не имевший четкого определения, получил широкое распространение в работах советских исследователей, сосредоточивавших свое внимание на том, что данный вид труда зародился с самим зарождением человеческого общества20, развиваясь по мере общественного прогресса. При этом в антагонистических обществах творческий труд либо отсутствовал21, либо занимал исключительно незначительное место. Расцвет творческого труда возможен только при уничтожении эксплуатации человека человеком и частной собственности, чему обычно не приводилось особых доказательств; утверждалось лишь, что творческий труд является целью и атрибутом социалистического общества22, причем некоторые авторы апологетично заявляли, что «изменения в характере труда и появление творческого начала в труде связаны со свершением Великой Октябрьской социалистической революции. Именно она изменила облик работника производства, открыла новую страницу в его развитии»23. В большинстве же случаев господство творческого труда относилось к условиям коммунистического общества24.
При этом понятие творческого труда выполняет идеологическую функцию, подчеркивая, что при коммунизме не может произойти замены труда творчеством, но лишь обогащение труда творческим характером. Лишь некоторые авторы отмечали, что при коммунизме деятельность будет заключаться в различных формах творчества25, которое является, однако, «высшей формой трудовой активности»26.
Концепция «творческого труда» объективно затушевывает реальные тенденции в развитии человеческой деятельности и несет в себе серьезные внутренние противоречия27, разрушающие данную теорию.
Творчество как форма создания нового. Данная постановка вопроса связана со стремлением более четко отделить процесс творчества от процесса труда, и заслуживает в целом положительной оценки. Соответствующая точка зрения сконцентрирована в определениях типа: «творчество - это создание нового в различных планах и масштабах, как материально закрепляемого, так и материально незакрепляемого»28; «творчество есть создание качественно новых предметов, выработка новых форм деятельности, развертывание внутренних потенций самого человека»29.
Во втором из приведенных определений подчеркивается, с одной стороны, что творчеством может называться процесс создания не просто чего-то нового, но качественно нового, а, с другой стороны, говоря о выработке новых форм деятельности, автор отмечает социальный аспект творчества. Оба эти обстоятельства учитываются как в отечественных, так и в западных исследованиях. Идея качественной новизны в определении творчества весьма широко распространена: ряд авторов определяют творчество как возникновение чего-то качественно нового - продукта30, или знания31.
Американские исследователи Р.Розенфельд и Дж.Серво указывают, что именно принципиальная новизна отличает результат творчества от результата нововведения, что играет важную роль в создаваемой ими модели творчества32.
Имеются многочисленные указания на то, что в качестве критерия творчества должно рассматриваться не просто новое, а социально новое; с помощью данного тезиса удается отрицать за регрессивными изменениями любого рода творческий характер.
Акценты при анализе социальной новизны результата творчества иногда оказываются существенно различными. Так, например, А.Т.Шумилин и М.А.Слемнев, говоря о социальной новизне продукта творчества, в первую очередь понимают под этим, что творчество представляет собой безусловно социальную деятельность, и в этом качестве создает нечто новое33.
С другой стороны, А.М.Коршунов заостряет внимание на социальной важности результата деятельности, отмечая, что в ходе творчества «люди целенаправленно изменяют окружающий мир, создают новое, социально значимое, в соответствии с требованиями объективной закономерности»34.
Таким образом, понимание творчества как процесса создания нового распространено достаточно широко. Однако данное определение имеет существенный недостаток, связанный с тем, что реальная возможность определить критерий этой новизны отсутствует. Необходимо указать уровень, на котором происходит признание новизны. Если это уровень социума, то не всякая новая идея или изобретение, являясь качественно новыми, могут быть социально значимыми. Если мы имеем в виду субъективную новизну, то в этом случае для отдельного человека может быть большим открытием то, что давно уже известно многим. С точки зрения этого индивида его деятельность безусловно является творческой, но не создает социально нового результата. Данная трактовка уязвима именно в силу своей неопределенности. Скорее всего, возможен учет фактора новизны в качестве лишь одной характеристики творчества, но совершенно неправомерно основывать на этом факторе определение творчества как специфического явления.
Творчество как реализация внутреннего мотива деятельности. Данная трактовка является наиболее последовательной и наименее противоречивой из созданных советскими авторами. Концепция достаточно сложна и состоит из нескольких элементов. В первую очередь ее сторонниками признается, что в творческой деятельности главным является «не ограниченный вещественный результат, а проявление и совершенствование самой способности человека к самопроизводству»35; в трактовке некоторых авторов это положение трансформируется в тезис о слитности в творчестве достижения цели и удовлетворения потребности в самосовершенствовании36.
Развивая далее тезис о том, что в процессе творчества ценен не результат, но сам процесс, ряд авторов указывают, что цель творчества принципиально не соответствует его результату37; при этом высказывается ключевое положение об отличии творчества от труда только по внутренним мотивам и внутренней структуре, и их возможном сходстве по форме и совпадению с ним по результатам38.
Внутренний характер побудительного мотива творчества, как его главная характеристика, отмечался еще В.И.Лениным, указывавшим, что творчество характеризует «стремление реализовать себя, дать себе через себя самого объективность в объективном мире и осуществить себя «39.
В советской литературе это положение трансформировалось в признание того, что только деятельность, обусловленная внутренним побудительным мотивом, может рассматриваться как творческая40, и привело к пониманию рядом авторов того обстоятельства, что именно субъективные оценки должны применяться для анализа творчества, вместо объективных, которые могут быть применены к результатам труда41.
К тезису о внутреннем характере побудительного мотива творчества, являющемуся центральным в рассматриваемом подходе, тесно примыкают положения о том, что творчество является содержанием деятельности всесторонне развитой личности42, предоставляя ей наибольшее поле для самовыражения и самосовершенствования43, что дает возможность рассматривать творческую деятельность, совпадающую с «непосредственным воспитанием и самовоспитанием человека»44 как основную в будущем обществе. В связи с этим представляется достаточно справедливым определение творчества, которое характеризует его как «целесообразную деятельность человека, в результате которой развивается он сам, происходит рост его сознательности, обогащения знаний и опыта», и лишь затем отмечается, что это связано с производством материальных и духовных благ45.
Последним важным блоком теоретических положений данной концепции является совокупность положений о межсубъектности творческой деятельности. При этом некоторые авторы непосредственно выводят субъективную мотивацию творчества из отсутствия утилитарной мотивации этого процесса46, некоторые указывают на субъективный характер творческой самореализации личности как на обязательный момент в самом определении творческого процесса47.
Некоторые отечественные авторы акцентировали внимание на проблеме межсубъектности творческого взаимодействия, отмечая, что «творчество по сути своей межсубъектно, так что сами креативные сущностные силы полностью проникнуты логикой межсубъектности»48, что «межсубъектность есть ключ к креативности»49.
В связи с вышеизложенным возникают два вывода. С одной стороны, сторонники данной концепции признают творчество в качестве явления, характеризующего всесторонне развитую личность, то есть наиболее совершенное человеческое существо. Творчество в силу этого называется одной из важнейших сторон жизнедеятельности человека: «понятие «творческая активность личности» заключается в том, что это - сущностная сторона жизнедеятельности человека, состоящая в способности к универсальному и социально-позитивному преобразованию действительности и самого себя, в аспекте реализации общественного идеала целостной, свободной, всесторонне и гармонично развитой личности»50.
С другой стороны, безусловно признается, что творчество не является ответом человека на существование определенной внешней материальной необходимости: «творчество принципиально не гетерономно: оно не может быть всего лишь «эхом» - реакцией на какую-то принуждающую извне силу, предопределенным ее следом, или последствием, оно не сводимо к средствам какого бы то ни было порядка, оно мотивировано надутиллитарно»51.
Оба этих момента серьезным образом выделяют указанную трактовку из других, существующих в отечественной науке. В какой-то мере они способствуют возникновению дополнительной, шестой, обычно не принимающейся во внимание, позиции, которая, являясь в высшей степени оригинальной, отражает, на наш взгляд, один из возможных «перегибов в развитии теории.
Творчество как мировоззрение. Данная концепция еще не оформилась; возникнув в 80-е годы, она основана на том, что творчество следует понимать только как познавательное творчество52.
При этом некоторые авторы указывают, что творчество связано не столько с деятельностью, сколько с ее предпосылками. Творчество в таком случае определяется как явление, «выражающееся в нестандартном отношении человека к действительности»53.
Наиболее последовательно эта концепция выражена Г.С.Батищевым, главным ее идеологом, определяющим творчество как «особенное отношение субъекта к миру и к самому себе, отношение, в которое вступают не только деятельностные, допороговые и поддающиеся распредмечиванию, но также и внедеятельностные, запороговые и не поддающиеся распредмечиванию содержания и жизни самого субъекта, и мира вне его»54.
Мы полагаем, что возникновение данной трактовки есть объективная реакция на существовавшее в советской науке отождествление творчества с другими видами деятельности; сам Г.С.Батищев с сожалением отмечает, что некорректные, по его мнению, понятия «творческая деятельность» и «творческая активность» не вызывают к себе фактически никакого критического отношения55.
Однако при этом, как нам кажется, представления о творчестве вне деятельности являются слишком ограниченными, так как самосовершенствование человека совершается именно в деятельности, порожденной внутренними стремлениями человека, а не в абстрактном «отношении к миру». Поэтому указанная точка зрения кажется нам относительно односторонней.
Мы рассмотрели ряд понятий творчества, которые зачастую пересекаются и взаимодополняют друг друга. Нельзя категорично утверждать, что какая-либо из этих концепций не имеет права на существование, но вполне можно отметить, что все они в разной степени отягощены логическими противоречиями. Не останавливаясь отдельно на оценке каждой из названных концепций, мы должны отметить наибольшую противоречивость той, которая основывается на признании творчества частью труда, или наоборот. Напротив, та, которая решительно выделяет творчество из труда, подчеркивая их противоположность как качественно различных видов деятельности, кажется нам наиболее совершенной и отвечающей потребностям дальнейшего поступательного прогресса наших знаний о творчестве.
Однако даже при относительной определенности в понимании творчества в отечественной науке в последние десятилетия существует невероятный разброд в отношении терминов, применяемых в теории творческой деятельности. Само существование и широкое распространение совершенно иррационального понятия «творческий труд» показывает непроработанность данного вопроса, на чем непременно нужно заострить внимание. Однако предварительно необходимо дать четкое определение творчества.
Мы полагаем, что творчество есть деятельность человека, сознательно воспринимающаяся им как порождаемая внутренним стремлением к самореализации и служащая этой цели; деятельность, невоспроизводимая как в своем процессе, как и в результате другими людьми и в силу этого несопоставимая с деятельностью других людей. В этом определении мы подчеркиваем все основные черты творчества: характер деятельности, его независимость от внешней материальной необходимости как от предпосылки и побудительного мотива, его всецело субъективный характер реализации, несводимость этой деятельности к труду, равно как и к творчеству, других людей и невоспроизводимость результата, который оказывается побочным продуктом творческого процесса.
Переходя к терминологии, применяющейся в теории творчества, мы сталкиваемся с двумя основными трудностями. С одной стороны, это существенное отождествление понятий труда и творчества, с другой - вполне объективные сложности, вызванные крайне широкими рамками термина «труд» в русском языке, при довольно редком использовании заменителей данного понятия. В силу данных обстоятельств следует обратиться для уяснения некоторых терминологических вопросов теории творчества к исследованиям западных авторов, в первую очередь англо- и немецкоязычных.
6 - См.: Смит А. - Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. 2.- СПб., 1886.- С. 95.7 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С.137-139; Hollander S. - Ор. cit. - Р. 147.8 - См.: Солодков М.В. - Учение А.Смита о производительном труде и оценка его К.Марксом. - А.Смит и современная политическая экономия. Под ред. Н.А.Цаголова. - М., 1979. - С. 116.9 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 206.10 - Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 127.11 - См.: Barber W.I. - A History of Economic Thought. - Baltimore, 1967. - P. 28.12 - См.: Backhouse R. - A History of Modern Economic Analysis. - Oxford, 1985. - P. 16; Bowley M. - Op. cit. - P. 369.13 - См.: Bladen V.W. - Adam Smith on Productive and Unproductive Labor. - Canadian Journal of Economics and Political Science. - Vol. XXVI. - 1960. - No 11.- November. - P. 628-629.14 - См.: Backhouse R. - Op. cit. - P. 28.15 - См.: Cannan E. - A History of the Theories of Production and Distribution in English Political Economy from 1776 to 1848. - L., 1903.- P. 18, 25-31; Lindgren V.R. - The Social Philosophy of Adam Smith. - Archives internationales d’Histoire des idees. - Series minor. - Vol. VIII. - The Hague, 1973. - P. 84, 93 note.16 - См.: Бланки А. - Примечания. - В кн.: Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 100, примечание.17 - См.: Eagly R.V. - The Structure of Classical Economic Theory. - N.-Y.- L., 1974. - P. 94.18 - См.: Malthus Th. - Principles of Political Economy. - N.Y., 1951. - P.35.19 - См.: Molthes Th. - Principal of Political Economy, Considered with a New View to Their Practical Aplications. - Boston, 1821. - P.305.20 - Cannan E. - Op. cit. - P.27.21 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 290.22 - См.: Cannan E. - Op. cit. - P. 25.23 - Милль Дж.Ст. - Основы политической экономии. - Т. 1. - М., 1980. - С. 136.24 - Barber W.J. - A History of Economic Thought. - P. 97.25 - Backhouse R. - Op. cit. - P. 42.26 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 137.27 - Цит. по: Cannan Е. - Ор. cit. - Р. 30.28 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 139, 141.29 - См.: Barber W.J. - Ор. cit. - Р. 97-98.30 - См.: Garnier J. - Traite d’economie politique. - Paris, 1863. - P. 25.31 - См.: Jevons W.S. - The Principles of Economics. - L., 1905. - P. 88.32 - См.: Маршалл А. - Принципы политической экономии. - Т. 1. - М., 1983. - С. 124.33 - См.: Там же. - С. 126.34 - См.: Кунов Г. - Изложение теорий прибавочной стоимости (IV том «Капитала» К.Маркса). - Харьков, 1923. - С. 34.35 - См.: Вайсберг Р.Е. - Против вульгарщины и легкомыслия. - Плановое хозяйство. - 1927. - No 8. - С. 175; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 13.36 - Schumpeter J.A. - History of Economic Analysis . - L., 1954. - P.628.37 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 133.38 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 156.39 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 135, 137,138, 400 и др.40 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 405.41 - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417.
42 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413. 43 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417. 44 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413. 45 - См.: Агабабьян Э.М. - К вопросу о производительности труда. - Известия АН СССР. - Сер. Экономическая. - 1971. - No 2. - С. 69. 46 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 187. 47 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 134. 48 - См.: Экономика непроизводственной сферы. Под ред. Е.Н.Жильцова. - М., МГУ, 1987. - С. 25; Козак В.Е. - Непроизводственная сфера: вопросы теории. - Киев, 1979. - С. 25, 26-29; Россинский М.Б. - Сфера услуг в экономике развитого социализма. Теоретические и методологические вопросы. - Саратов, 1976. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Стимулирование труда работников сферы обслуживания. - М., 1966. - С. 13, и др. 49 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 275. 50 - Там же. 51 - Базаров В. - Производительный труд и труд, образующий ценность. - СПб, 1899. - С.51. 52 - См.: Лаптев И. - Баланс грубейших ошибок. - Большевик. - 1937. - No 7; Ноткин А., Цаголов Н. - О теории и схеме баланса народного хозяйства СССР академика С.Г.Струмилина. - Плановое хозяйство. - 1937. - No 4. 53 - См.: Козак В.Е. - Указ. соч. - С. 25-29; Россинский М.Б. - Указ. соч. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Указ. соч. - С. 13; Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Теоретические проблемы услуг и непроизводственной сферы при социализме. - М., 1972. - С. 30-31, 32, 37; Вачурин В.А. - Система категорий «Капитала» К.Маркса и производительный труд. - Ворошиловград, 1979. - С. 45; Вечканов В. - Содержание и границы необходимого продукта при социализме. - Экономические науки. - 1977. - No 6. - С. 25-26. 54 - См.: Иванов Г.П. - Непроизводственная сфера и социалистическое воспроизводство. - М., 1978. - С. 10; Вачурин В.А. - Указ. соч. - С. 17; Козак В.Е. - Производительный и непроизводительный труд. - Киев, 1971. - С. 55; Вайсберг Р.Е. - Общественный продукт при капитализме и в СССР. - Плановое хозяйство. - 1927. - №№ 5-6. - С. 147; Кофман Б. - Производительный труд и метод Маркса. - М., 1929. - С. 138-139; Колганов М.В. - Национальный доход. - М., 1959. - С. 89; Литвяков П.П., Тяпкин Н.К. - Общественный труд и его производительность. - М., 1961. - С. 45; Лифшиц А.Л. - Производительный труд в социалистическом обществе. - Проблемы политической экономии социализма. Под ред. Я.А.Кронрода. - М., 1963. - С. 90; Кронрод Я.А. - Система общественных потребностей: закономерности их формирования и развития в условиях социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1966. - С. 108; Тихомирова В.Н. - Особенности производительного труда работников отрасли связи. - Ученые записки кафедры общественных наук вузов Ленинграда. - Вып. VIII. - Л., 1967. - С. 22; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 9; Кронрод Я.А. - Материальное производство и непроизводственная сфера. - М., ИЭ АН СССР. - 1979. - С.15-16; Тихомирова В.Н. - К вопросу о товарной форме услуг. - Вестник ЛГУ. - Экономика, философия, право. - 1977. - Вып. 1. - No 5. - С. 26; Хохлов B.C. - Общие закономерности и региональные особенности развития производственной сферы. - Кишинев, 1982. - С. 17; Экономика непроизводственной сферы. - С. 7, и др. 55 - См.: Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Указ. соч. - С. 11, 13; Солодков М.В., Крылов Л.С. - Указ. соч. - С. 37.
2.3. Теория творчества. терминология
В английском языке существует несколько определений того явления, которое в русском обозначается словом «труд», среди них такие как «work», «job» и «labour». В качестве наиболее общего понятия обычно фигурирует понятие «work», применяющееся фактически ко всем типам человеческой деятельности. В подобных терминах Д.Белл описывает доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную деятельность («pre - industrial, industrial and post-industrial work»)56.
При этом под доиндустриальной деятельностью он понимает «игру против природы» («the game against Nature»), под индустриальной - игру против преобразованной природы («a game against fabricated Nature»), и под постиндустриальной - «игру между людьми» («a game between persons»)57.
Таковы рамки использования термина «work». Как мы видим, они весьма и весьма широки. Фактически то же самое показывают и работы Ф.Беста, анализирующего проявление творчества в современных процессах деятельности. Рассуждая о том, что в современном мире деятельность требует все большей автономности, свободы самовыражения, творческих моментов, чем в доиндустриальные или индустриальные периоды58, автор говорит о двух моментах: о современной трудовой деятельности в широком смысле («the work activities of today»), и непосредственно о трудовых процессах сегодняшнего дня («today’s jobs»). На основании этого и других примеров можно говорить о применимости терминов «work» и «job» с соответствующей конкретизацией к описанию творческих процессов.
Это положение подтверждается в работе Э.Жакс, где автор разграничивает и противопоставляет друг другу два понятия - «creative work» и «employment work». В первом случае говорится о том, что продукт «creative work» имеет только символический характер, а сама эта деятельность порождается внутренними стремлениями человека; во втором же случае прямо указывается, что «employment work» не предполагает отсутствия непосредственного внешнего принуждения и не основывается на возможности использования бессознательных процессов. Мы вновь видим, что с помощью других средств конкретизации возникают два противоположных определения творческой и трудовой деятельности на основе общего термина «work». И, наконец, имеется важный тезис Ш.Бэйлина, согласно которому является совершенно справедливым и терминологически правильным использование понятия «creative work»59, но совершенно неприменимо для теоретического анализа понятие «creative labour»60.
Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что в английской терминологии категории, связанные с творческим характером деятельности, не используются применительно к деятельности, предполагающей внешнее принуждение в качестве своего условия. И так как слово «labour» в большинстве случаев своего употребления используется для обозначения процесса деятельности, совершаемого в условиях господства внешней необходимости, то есть выступает эквивалентом того «труда», который рассматривался К.Марксом в качестве «несвободной, нечеловеческой, необщественной, обусловленной частной собственностью и создающей частную собственность деятельности»61, то понятие «creative labour» выступает иррациональным в свете общепризнанного в западной науке определения творчества через отсутствие внешней необходимости, довлеющей над человеком.
Аналогичные явления можно проследить и на примере немецкой терминологии. В данном случае термин, обычно использующийся для обозначения понятия «труд» - «Arbeit» - представляется менее несущим оттенок несвободы, чем английский термин «labour». Однако и при этом в немецком языке термин «kreative Arbeit» не применялся даже ортодоксальными последователями марксизма в бывшей ГДР. В Западной же Германии начиная с 50-х годов, когда стала возникать в качестве самостоятельной части науки теория творчества, использовались два термина - понятие «Kreativitat» как собственно творчество, и понятие «kreative Tatigkeit», как творческая деятельность. При этом понятия «Arbeit» и «Kreativitat» не пересекаются, а нередко рассматриваются как нечто противоположное. Когда, например, Х.Глазер говорит о процессе существенных изменений в человеческой деятельности, он непосредственно отмечает происходящее исчезновение труда в качестве Verschwinden der Arbeit. В своей работе62 он постоянно противопоставляет общество, основанное на труде, обществу, основанному на творческой деятельности, противопоставление «Arbeits - und Tatigkeitgesell schaft».
Мы в очередной раз видим, что понятия труда и творчества не являются в терминологическом аппарате немецких авторов пересекающимися. Можно отметить существование понятия продуктивной творческой деятельности (produktiv - kreative Tatigkeit)63, но оно не может быть названо эквивалентом советского термина «творческий труд». В целом же в системе терминологии, используемой западными исследователями, существует заметная разница между понятиями труда и творчества; эти понятия разведены в терминологической системе как термины, обозначающие два качественно различных типа деятельности.
С целью показать соподчинение в историческом аспекте понятий труда, творчества и предшествовавшей труду инстинктивной предтрудовой деятельности мы используем следующую систему:
Таблица 2.
человеческая
орудийная деятельность (work, Tatigkeit)
| инстинктивная
орудийная деятельность (instinctive work, instinktive Tatigkeit) |
труд (labour,
Arbeit) |
творчество
(creativity, creative work; Kreativitat, kreative Tatigkeit) |
Современное общество находится на том историческом рубеже, который отделяет эпоху полного господства труда от эпохи становления творческой активности как основного вида человеческой деятельности. Как отмечает В.С.Библер, «современная научно-техническая революция XX века заряжена потенцией превратить особую социальность, характерную для всеобщего творческого труда, социальность самодеятельности, то есть деятельности, направленной на изменение самого субъекта деятельности, в решающее, цельное определение практики»64.
В работах большинства западных исследователей будущее общество оказывается неразрывно связано с творчеством, и анализ творческой деятельности полагается в качестве обязательного инструмента при рассмотрении перспектив развития человечества65.
Известный футуролог Ф.Нюрнбергер отмечает, что «наше будущее не лежит в области совершенствования технологии материального развития. Оно лежит в технологии внутреннего, творческого прогресса… Проблема, в конечном счете, заключается в том, чтобы стать чем-то большим, нежели то, что мы сейчас являемся»66.
Таким образом, терминологические вопросы, которые были вкратце рассмотрены на примере западных исследований творчества, интересны не сами по себе, но с той точки зрения, с какой они проясняют сегодняшнее состояние человеческой деятельности. Научная логика, получающая свое отражение в данной системе терминологии, с очевидностью опровергает существование таких форм активности, где бы труд и творчество находились в единстве и конституировали специфический тип деятельности. Творчество отличается от труда принципиально: во-первых, субъективным отношением индивида к процессу деятельности, и, во-вторых, невоспроизводимостью ее результата. Поэтому переходных между трудом и творчеством форм существовать не может. Либо деятельность воспринимается индивидом как творчество, либо она воспринимается им как труд; либо она порождена стремлением к самосовершенствованию, либо она вызвана внешней материальной необходимостью; либо результат деятельности воспроизводим, либо невоспроизводим. Tertium non datur.
Поэтому сегодня мы стоим не перед перспективой некоего постепенного роста гипотетического «творческого характера» труда, а перед лицом непосредственной замены труда, как более низкой формы человеческой активности творчеством, как более высокой ее формой. Сегодняшнее положение дел, на наш взгляд, подтверждает слова французского исследователя Ж.Лякруа о том, что «человеческий труд является переходной, опосредованной формой активности от низших, чисто биологических, форм, из которых он проистекает, к высшим, чисто духовным формам, к которым он устремлен»67.
В связи с этим со всей очевидностью встает проблема, являющаяся одной из основных, а именно проблема кардинального видоизменения основ отношений обмена, что неизбежно вытекает из преобразования основного вида человеческой деятельности в творчество. Для того, чтобы понять, какие именно изменения в характере современной деятельности наиболее серьезно воздействуют на модификацию обменных отношений, мы должны в соответствующем контексте проанализировать природу стоимости и ее субстанцию; только после этого станет возможной оценка степени подрыва стоимостных отношений, существующего сегодня в передовых обществах Запада, а также основных направлений развития этого процесса.
56 - См.: Валиев Э. - Специфика материального блага и его социально-экономические формы. - Экономические науки. - 1980. - No 4. - С. 44.
57 - См.: Малахинов П.И. - О сферах деятельности и проблемах производительного труда при социализме. - Улан-Удэ, 1975. - С. 297; Смирнов Н.Н. - О различении производительного и непроизводительного труда и услуге. - Л., 1977. - Рукопись депонирована в ИНИОН АН СССР No 1503. - С. 13.
58 - См.: Ковыженко В. - Стоимость услуг: реальность или фикция? - Мировая экономика и международные отношения. - 1967. - No 8. - С. 98; Афанасьев Вл. - Отправной пункт политической экономии. - Вопросы экономики. - 1968. - No 5; Скаржинский М.И. - Труд в непроизводственной сфере. - М., 1968. - С. 7; Медведев В.А. - Общественное воспроизводство и сфера услуг. - М., 1968. - С. 115-116; Правдин Д. - Экономическое содержание и оценка полезности услуг. - МЭиМО, 1970. - No 1. - С. 94; Марксистско-ленинская теория стоимости. Под ред. B.C. Афанасьева - М., 1971. - С. 157-158; Редькина З.В. - К вопросу о производительном труде в сфере услуг. - Успехи коммунистического строительства в СССР и углубление общего кризиса капитализма. - М., МГПИ, 1974. - С. 168; Каманкин В.П. - Экономические интересы развитого социалистического общества. - М., 1978. - С. 153; Ожерельев О.И. - Механизм действия основного экономического закона социализма. - М., 1979. - С. 121, 125, и др.
59 - См.: Олдак П.Г. - Взаимосвязь производства и потребления; критерии и оценки. - М., 1966. - С. 43; Вальтух К.К. - Общественная полезность продукции и затраты труда на ее производство. - М., 1966. - С. 69; - Указ. соч. - С. 107; Громов Е. - Экономическая роль сферы услуг. - МЭиМО. - 1968. - No 1; США: сфера услуг в экономике. - М., 1971. - С. 10,11; Каманкин В.П. - Указ. соч. - С. 153; Ожерельев О.И. - Указ. соч. - С. 121, и др.
60 - См.: Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 147.
61 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. - N.-Y., 1973. - P. 127.
62 - См.: Иноземцев В.Л. - К понятию непроизводственной сферы. - Торговля и общественное питание в условиях перестройки. - Донецк, 1989.
63 - См.: Иноземцев В.Л. - К понятию непроизводственной сферы. - С.54 и сл.
64 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - Dissent. - Vol. XXXVI. - Spring 1989. - No 2. - P. 168.
65 - См.: Gerschuny J. - After Industrial Society? The Emerging of Self-Service Economy. - Atlantic Highlands, New Jersey, 1978. - P.68.
66 - См.: Naisbitt J. - Megatrends. The New Directions, Transforming Our Lives. - N.-Y., 1984.-P. 2.
67 - См.: Op. cit. - P. 8; Кан Г. - Грядущий подъем: экономический, политический, социальный. - Новая технократическая волна на Запада. - М., 1986. - С. 200.
2.4. Проблема стоимости в ее современном понимании
Рассматривая марксову трактовку стоимости, мы выделили в ней несколько основных моментов. Повторяя их, следует отметить три важных обстоятельства. Во-первых, условием возникновения стоимостных отношений является товарное производство, предполагающее экономическую обособленность и независимость производителей. Во-вторых, со стороны своей качественной определенности стоимость есть отношение между товаропроизводителями, определяющее пропорциональность обмениваемых товаров. В-третьих, со стороны своей количественной определенности стоимость есть величина, соответствующая затратам труда на воспроизводство товара определенного типа. Стоимость, таким образом, выступает как инструмент соизмерения товарных благ на основе затрат труда на их воспроизводство. Таково общее определение стоимости. При этом обычно признается, что определенные изменения в экономической жизни вызывают модификацию отношений стоимости в том или ином аспекте их проявления.
Но существуют и такие изменения, которые не модифицируют проявления стоимостных отношений, а устраняют само явление, называемое стоимостью. Как следует из нами данного определения, подобных трансформаций может быть три. Во-первых, может быть устранено условие существования самих стоимостных отношений, то есть товарное производство. В рамках централизованного хозяйства принципиально может быть построена система, функционирующая без учета стоимостных принципов. Во-вторых, возможна ситуация, когда большинство товарных благ являются невоспроизводимыми и несопоставимыми; в таком случае стоимость представляется количественно неисчислимой. В-третьих, наконец, сам труд может оказаться устраненным; в таком случае соизмерение благ должно основываться на других, не стоимостных, принципах. Три обстоятельства перечислены нами в порядке убывания внимания к ним со стороны отечественных авторов. Если указания на исчезновение стоимостных характеристик вместе с устранением товарного производства в советский период были весьма многочисленны, а положения о сложностях, возникающих с ростом невоспроизводимости значительного количества обмениваемых благ, оказывались нередкими, то вопрос об устранении стоимости посредством преодоления труда принципиально не поднимался в советских исследованиях.
Говоря о проблеме стоимости с учетом ее современного состояния, мы должны остановиться прежде всего на двух проблемах. Первая из них может быть сформулирована так: почему труд является основой стоимости и соизмерителем всех товаров? Вторая заключается в том, что такое невоспроизводимый продукт и может ли он иметь стоимость, исчисляемую на основе трудовых затрат? Рассмотрению этих двух проблем и посвящен данный параграф.
Останавливаясь в первую очередь на оценке причины, делающей труд соизмерителем товаров, необходимо отметить, что подробные исследования этого вопроса отсутствуют, а постулируемое К.Марксом положение о том, что труд определяет стоимость товара, столь же условно, как и утверждение аналогичной роли полезностных характеристик.
В случае с трудом К.Маркс отмечает, что каждое благо является средоточием некоторого количества израсходованных человеческих сил, так называемого труда, который и делает эти продукты соизмеримыми, что, в принципе, верно. Маржиналисты акцентируют внимание на том, что каждое произведенное благо обладает полезностью либо для производителя, либо для потребителя, и они тоже правы.
Таким образом, труд представляется не единственным критерием соизмеримости благ. В данном случае следует ограничиться доказательством того, что труд является наиболее важной, превалирующей над другими обстоятельствами, причиной сопоставимости товаров. Для этого доказательства достаточно двух моментов: во-первых, показать, что труд не является окончательной причиной соизмерения благ, что внутри него заложен его подлинный источник, раскрывающийся только через категорию и процесс труда, и, во-вторых, показать, что, будучи основан на таком источнике, труд как основа сопоставимости товаров включает полезностный критерий как свою составную часть.
Причиной недостаточного, на наш взгляд, внимания к этой проблеме являлось несовершенство марксова определения труда, в котором не содержится фундаментальной черты труда как деятельности, а именно указания на его причину и источник. Между тем, если принять во внимание, что трудом является только деятельность, направленная на удовлетворение материальных интересов человека, диктуемых внешними обстоятельствами, можно серьезно продвинуться в понимании того, почему труд является истинной основой и субстанцией стоимости.
Сущность труда есть преодоление довлеющей над человеком внешней необходимости. Человек же, как сознательно и рационально действующий субъект, обладает способностью соизмерять меру актуальности этого внешнего давления и меру своей реакции на него. В данном случае существует положение, копирующее закон Ньютона о том, что противодействие соответствует действию. Затраты труда на производство определенного продукта, тем более общественные затраты на его производство, пропорциональны степени актуальности существующего внешнего давления материальной необходимости на субъект труда. Все производимые человеком блага объединяет в первую очередь то, что они отражают в той или иной степени давление природы на человека, приводящее к необходимости создания соответствующих продуктов ради воспроизводства цивилизации и обеспечения ее прогресса. Именно то, что все ранее создавшиеся человеком блага являются результатом его естественной ответной реакции на воздействие окружающего мира, и делает их сущностно едиными инструментами человеческой борьбы против сил природы. В этом отношении труд не является причиной сопоставимости благ, а выступает лишь средством, которым данная первопричина актуализирует себя в процессе человеческого бытия. В данном случае оказывается, что только тот факт, что все создавшиеся человечеством блага являлись реакцией на внешнее давление материальной необходимости, делал и в значительной степени делает и сегодня соизмеримым продукты, производящиеся человеком. Мы не будем останавливаться на том, каков характер этого внешнего воздействия; учитывает ли оно только прямое воздействие природы на человека, или же опосредованное общественными формами. Мы понимаем в данном случае внешнее воздействие самым широким образом.
Итак, главной причиной сопоставимости производившихся человечеством благ является то, что все они суть инструменты преодоления человеком внешней материальной необходимости, довлеющей над самим его существованием. В связи с этим труд понимается уже не как причина сопоставимости и соизмеримости благ, а лишь как средство преодоления указанной материальной необходимости, как средство, проистекающее из причины, каковой данная материальная необходимость является.
Таким образом, мы приблизились к воплощению первой из поставленных нами задач - к обнаружению более глубинного источника соизмеримости товаров, нежели труд. Теперь необходимо обосновать абсолютный характер данного критерия, то есть показать, что он предполагает и включает в себя не только труд, как первый из рассматривавшихся выше критериев соизмеримости благ, но и полезность.
Труд является предпосылкой к созданию блага; его величина, овеществленная в созданном продукте, отражает то, насколько существенна внешняя необходимость, порождающая соответствующую деятельность человека. Полезность же характеризует продукт не с точки зрения процесса его создания, а с точки зрения признания человеком или обществом получаемого результата. Таким образом, если труд является средством преодоления материальной необходимости, то полезность выступает мерой ее преодоленности, и определяется исключительно после завершения процесса производства, только апостериори.
Таким образом, в рассмотренной сейчас категориальной системе мы можем выяснить реальное соотношение категорий труда и полезности. Это понятия одного уровня; ниже них лежит материальная необходимость, существующая для человека в трудовую эпоху; выше них находится категория стоимости и другие аналогичные понятия, количественно оценивающие человеческую деятельность. Необходимость активности является в данном случае наиболее глубинной характеристикой; труд как актуальная деятельность и полезность как интегральный результат деятельности являются однопорядковыми моментами, в соотношении которых деятельность безусловно определяет в весьма значительной степени ее результат. Следовательно, полезность является естественным дополнением труда как его результат; третьего момента, который бы мог столь же основательно унифицировать продукты человеческого труда, не существует, но между тем и указанные два не являются причинами соизмерения этих продуктов.
Трудовая теория стоимости является истинной, но при этом, учитывая глубинную причину сопоставимости благ, необходимо помнить, что эта концепция утрачивает свою значимость тогда, когда производители совершают свою деятельность не под воздействием внешней необходимости. Когда хотя бы один из них совершает свою деятельность указанным образом, то в сфере обмена возникают блага, не подчиняющиеся в своем движении стоимостным закономерностям. При этом необходимо учитывать, что являясь в определенной мере продуктами творчества, они могут обмениваться по законам, свойственным движению продуктов труда там, где последние выступают в качестве массового явления. Однако когда продукты, являющиеся результатами творчества, несопоставимые с другими продуктами и не воспроизводимые другими субъектами производства, оказываются на рынке в большинстве или занимают существенный его сектор, то начинается процесс разрушения стоимостных отношения и пропорций, который и происходит на наших глазах в развитых странах.
Можно провести аналогию с тем, что когда доля продукта, создаваемого более производительным трудом с меньшими издержками, превосходит определенное пороговое значение, изменяются не только индивидуальные издержки производителей, но и общественная стоимость товара. В данном случае наступает ситуация, когда преодолевается последний барьер и сами стоимостные отношения рушатся. Именно в силу того, что этот переход происходит не с появлением на рынке первого продукта творчества, а с моментом накопления определенного критического объема таких продуктов на рынке, устранение стоимостных отношений выступает как быстрый процесс, что и объясняет то, что в инерционном мышлении исследователей он не может восприниматься иначе, как возникновение определенной новой модификации в действии стоимостных отношений.
Последнему обстоятельству есть еще одно объяснение. Марксисты полагают, что трудовая теория стоимости основана на объективных явлениях и процессах, тогда как теория полезностных оценок исполнена субъективизма. Но в современных условиях не фиксируется непосредственного перехода от объективных закономерностей обмена к «субъективным», ибо обменные отношения столь же всеобщи и организованны, как и ранее. Это объективно сдерживает возможность выдвижения тезиса об исчезновении стоимостных отношений, так как последние идентифицируются с самим объективным ходом экономических процессов. Но, так как характер деятельности как труда или как творчества определяется на субъективном уровне восприятия индивидом своей деятельности, а полезность результата деятельности отнюдь не полностью субъективна, ибо задается в конечном счете потребностью в предмете, столь же объективной, как и потребность в его производстве, то можно подойти к выводу, на первый взгляд кажущемуся парадоксальным: трудовая теория стоимости на современном этапе развития общественного производства и человеческой деятельности оказывается в той же степени субъективированной, что и полезностная теория ценности. И поэтому в процессе «переключения» обменных регуляторов со стоимостных на полезностные, с сугубо общественных на индивидуализированные, нет и не может быть той четкой грани, которая одна только, похоже, смогла бы вынудить марксистскую науку признать кардинальные изменения, происходящие в процессах обмена в постиндустриальных странах.
Четко различая теорию трудовой стоимости и теорию полезностной ценности, ортодоксальные марксисты не могут признать наступления новой эры в развитии стоимостных отношений, эры их быстрого замещения принципиально новыми отношениями обмена. При этом нельзя не признать, что западные экономисты, раньше обратившись не только к исследованию объективных, но и к анализу субъективных сторон экономических процессов, создали теорию, гораздо более совершенную по своим прогностическим возможностям; их концепция не требует, в отличие от марксистской политэкономии, коренной ломки в преддверии столь кардинальных изменений.
Именно в силу отмеченных выше обстоятельств мы уделили столь пристальное внимание проблеме труда и проблеме определения и характеристике заменяющего этот труд творчества. Между тем нельзя не отметить удивительную неразработанность этих проблем, существовавшую в советской экономической и философской науке. Весьма немногочисленные авторы, обращавшиеся к данной проблематике, весьма осторожны в оценках. Я.А.Певзнер, например, в своем анализе воспроизводимости благ отмечает, что таковая влияет не на стоимостные отношения как таковые, а лишь на их характер: «характер стоимостных отношений, - пишет он, - определяется характером воспроизводимости основных частей общественного богатства, специфическими чертами динамики их производства»68.
Несколько более категорично, но при этом путая различные термины и положения, пишет об этом же М.В.Солодков: «трудовая теория стоимости применима только к товарам, производство которых не может быть ограничено никакими обстоятельствами. К таким товарам относятся товары, производимые в отраслях материального производства…»69.
Последнее положение применяется авторами для обоснования того, что сфера услуг не представляет собой сферу создания стоимости; при этом отмечается уникальный характер многих относящихся к этой сфере благ: «произведения искусства являются продуктами духовного производства и как таковые они не воспроизводимы, в отличие от товаров»70.
Понимание того, что предметы искусства, как наиболее явно невоспроизводимые блага, «не являются товарами по сути»71, получает развитие, причем довольно успешное, в указанное работе Я.А.Певзнера, где автор, ставя вопрос о том, что выводит ценообразование на соответствующие блага за рамки действия стоимостных закономерностей, отмечает: «ответ на этот вопрос может быть только один: невоспроизводимость, отсутствие «эластичности вверх» на стороне предложения»72. Далее исследователь отмечает ряд моментов, которые являются существенными для последовательного обоснования невоспроизводимости предметов искусства, для утверждения понимания их специфической роли и характера. Однако все указанные моменты справедливо кажутся автору не в полной мере достаточными, и он в осторожной форме в качестве вывода приводит положение, которое рассматривалось нами в качестве фактически очевидного, аксиоматического с самого начала исследования: «в данном случае затраты труда на соответствующий объект не имеют отношения к квантификации его полезности, ибо речь идет о труде такого качества, который не поддается разложению на простой, средний труд, лежащий в основе измерения стоимости»73. Однако и здесь автор, достаточно близко подходя к сути происходящих процессов, не отказывается от понятия «труд», и оговаривает в своей работе только «сложность» труда, создающего невоспроизводимые предметы искусства. К сожалению, автор рассматривает предмет своего анализа исключительно объективистски, не акцентируя внимания на внутреннем мире субъектов производства, создающих невоспроизводимые блага.
Подавляющее большинство марксистских авторов не поднялось выше данного уровня. И.Николов, например, отмечал: «картина имеет потребительную стоимость, но не имеет стоимости, потому что вложенный в нее индивидуальный труд является творческим, несравнимым и неповторимым трудом. Такой труд не воплощается в общественно-необходимый труд и не уравнивается с трудом других товаропроизводителей»74. Понятие творческого труда в качестве несоизмеримой деятельности есть тот предел, на котором остановилась советская наука.
Между тем существует попытка И.Д.Прохоренко и С.В.Курегяна. Ее авторы попытались объяснить обмен невоспроизводимых благ на несколько иных принципах, но поистине поражает то, насколько им удалось оставить нетронутыми все основные положения трудовой теории стоимости. «Продукты духовного труда, - отмечают они, - являются сообщениями и имеют ценность, величина которой определяется качественным уровнем затраченной духовной энергии. Чем выше этот уровень, тем выше при всех прочих равных условиях и ценность продукта духовного производства. Следует иметь в виду, - продолжают авторы, - что значимость духовного производства не находится в прямой зависимости от количества затраченного труда или рабочего времени. Духовный продукт трудно измерить в единицах рабочего времени»75. Данная точка зрения, претендующая на критику трудовой теории стоимости, реально такой критики не содержит. Авторы лишь несколько ограничивают сферу действия стоимостных характеристик, но при этом не подвергают сомнению то положение, что фактически любая деятельность человека, включая и ту, которая создает невоспроизводимый продукт, должна восприниматься как труд. Их концепция лишь анализирует особенности «труда» в духовном производстве. Более того. Реальным вкладом авторов в развитие теории является лишь изменение терминологии, и то не в полной мере оригинальное. В случае, когда мы читаем, что величина ценности духовного продукта определяется качественным уровнем затраченной на его производство духовной энергии, то мы видим лишь завуалированную трудовую теорию стоимости, где на место термина «труд» поставлен термин «духовная энергия», а соотношение между ними по сути своей оставлено прежним. Попытка, полностью аналогичная по сути, но еще более громкая по своему преподнесению, была предпринята в начале 80-х годах английским футурологом П.Стоуньером76, заявившим о создании альтернативной трудовой теории так называемой «информационной концепции стоимости». Суть ее сводилась к тому, что в современной ситуации стоимость формируется не трудом, а информацией, которая во многом определялась таким образом, что становилась похожей непосредственно на умственные усилия.
П.Стоуньер отмечал, что информация как источник стоимости обладает фактически теми же характеристиками, что и труд, что она может обеспечивать возрастание и самовозрастание стоимости, и так далее. Несмотря на существенные различия данной теории и концепции И.Д.Прохоренко и С.В.Курегяна, они очень схожи по своей методологии, основанной на стремлении поставить на место труда в традиционной схеме определенный заменитель и с его помощью в условиях сохранения самой схемы, присущей трудовой теории стоимости, построить некое новое объяснение современным экономическим процессам.
В отличие от марксистских авторов их оппоненты оказались гораздо конкретнее и категоричнее в своих положениях. Один из ведущих исследователей экономической роли творчества, Ш.Бэйлин, пишет: «признание отсутствия непрерывности и заданности в творческом процессе является основой общепризнанного положения, что ценность продуктов творчества не может быть объективно установлена. Если творчество характеризуется решительным разрывом со старыми традициями и свойственными им концептуальными схемами, то оказывается, что не существует стандартов, по которым могут быть оценены продукты творчества, и их оценка всецело субъективна; таким образом, мы имеем еще одну черту современной трактовки, согласно которой творчество не может характеризоваться производством оцениваемого продукта»77.
Данное положение очевидно показывает, что влияние субъективных факторов в творческом процессе весьма велико для общественной оценки результатов этого процесса. Поэтому в западных теоретических схемах, обратим на это внимание еще раз, вопросы полезностных оценок, являющихся основными при анализе результатов творчества, совершенно непротиворечиво вписываются в общую концепцию творчества и его экономической роли. Между тем в советских концепциях, и, в частности, в отмеченной теории И.Д.Прохоренко и С.В.Курегяна, авторам приходилось использовать достаточно сомнительное теоретическое разграничение стоимости и ценности, указывая, что материальный труд создает стоимость, а духовный труд - ценность78. Основываясь на этом недоказанном и вряд ли непротиворечиво доказуемом предположении, авторы пишут: «материальный и духовный труд производят совершенно разные с политико-экономической точки зрения продукты. Первый производит стоимости, а второй - ценности. Это затрудняет сведение сложного духовного труда к простому материальному, так как последний не может выступать единицей измерения сложного духовного труда»79. Что ни слово, то допущение! Если деятельность и в материальном, и в духовном производстве есть труд, то тогда нет основания говорить о несводимости одного вида труда к другому, ведь вся марксова теория построена на сводимости так называемого «сложного» труда к так называемому «простому». Если же различие видов труда лишь «затрудняет», по словам авторов, это сведение, но не устраняет его возможность, то зачем вводить понятия стоимости и ценности как совершенно разных категорий? Таковы противоречия любой советской концепции данного вопроса, и они лишь предоставляют нам дополнительную уверенность в необходимости как можно более решительного теоретического разграничения труда и творчества и оценки сегодняшнего положения вещей как переходного от первого вида деятельности ко второму, что одно только может снять накопившиеся противоречия в объяснении реалий современной экономики.
В силу общей противоречивости марксистских концепций данного вопроса положения о необходимости учета не столько стоимости, сколько «ценности» продукта, о возможности доминирования общественной полезности над стоимостью остаются безосновательными или обосновываются исходя из других столь же непроверенных допущений. Например, отмечалось, что «развитие материального производства в форме стоимости развивало не только абстрактный, но и конкретный труд, связывало все большее многообразие конкретных видов труда, взаимосвязь между которыми развивала общественную потребительную стоимость как такую форму движения производства, которая придет на смену стоимости и станет формой производственных отношений нетоварного, коммунистического общества»80. И сегодня марксистская мысль объективно ограничена в своих возможностях адекватно оценивать изменения, происходящие в современной экономике, так как она скована старыми, не соответствующими реальности представлениями и не решается пересмотреть свои терминологические основы.
Между тем из всего изложенного выше мы видим, что существуют две принципиальные проблемы, каждая из которых в конечном счете коренится в изменении характера современной человеческой деятельности и так же, в конечном счете, действует на стоимостные отношения в сторону их подрыва и устранения. С одной стороны, это проблема невоспроизводимости продукта, обуславливающей невозможность сведения создавшего его труда к общественному и определения количественной величины его стоимости. Стоимость таких продуктов не может быть понята исходя из основного, четвертого, марксова определения, однако определенные возможности изобразить данный процесс как модификацию стоимостных отношений существуют. С другой стороны, существуют продукты, которые являются результатами творчества, а не труда. Как таковые, они несопоставимы даже в том случае, если потребительные стоимости их кажутся идентичными. Здесь лежит второй уровень проблемы. Если невоспроизводимость некоторых продуктов труда обуславливает именно сложность определения их стоимости, является прелюдией к устранению стоимостных отношений, подрывает их количественную определенность, то несоизмеримость продуктов творчества непосредственно определяет отсутствие стоимости, отрицает стоимостные отношения не в их количественном, а в их сущностном аспекте, отрицает их не in potentia, a in actu.
Данные две проблемы не были разделены в советской литературе, что вызывало серьезные сложности и отсутствие взаимопонимания между исследователями. На наш взгляд, необходимо рассмотреть эти вопросы относительно отдельно друг от друга. С одной стороны, это вопрос о результатах труда в областях общественного производства, где создается невоспроизводимый продукт, и их соизмеримости. В данной области, и это совершенно очевидно, мы имеем дело с принципиальной возможностью создания стоимости, но с принципиальной невозможностью ее исчисления. Стоимость здесь проявляется только потенциально, но не в своей количественной определенности. С целью анализа значимости данного фактора устранения стоимостных отношений следует рассмотреть развитие экономики услуг и производства других невоспроизводимых благ. С другой стороны, это вопрос о проявлениях творчества в процессе современной деятельности, и в данном случае приходится обратиться к самой деятельности как таковой, к ее ценностным и мотивационным аспектам. Анализ распространенности новых ценностных моментов дает возможность произвести приблизительную оценку степени развитости творческой деятельности в условиях современных постиндустриальных обществ.
Чтобы непосредственно перейти к такому анализу, необходимо убедительно показать, что само развитие труда в последние десятилетия подводит к постановке упомянутых проблем в указанных формулировках. Постепенное изменение общественного характера труда, происходившее на протяжении многих десятилетий и даже веков, достаточно адекватно отражено известной дискуссией о производительном и непроизводительном труде, продолжающейся столетия, которая будет рассмотрена нами как отражение экономических черт человеческой активности.
В заключение добавим, что единство указанных выше проблем имеет под собой существенные основания. Таким образом, их раздельный анализ должен дополняться общей оценкой, ибо на практике обособление данных двух явлений весьма затруднено. Соответствующие задачи определяют структуру следующей главы.
68 - См.: American Economy: Employment, Productivity and Inflation in the 80s. -President’s Commission for a National Agenda for the 80s. - W., 1980. - P. 33.
69 - См.: Perlo V. - Superprofits and Crises: Modern U.S. Capitalism. - N.-Y., 1988. - P. 290.
70 - См.: Wohlers E., Weinert W. - Employment Trends in the United States, Japan, and the European Community. - Oxford, 1988. - P. 62.
71 - Cм.: Naisbitt J.- Op. cit.- P. 5.
72 - См.: Perlo V. - Op. cit. - Р. 511.
73 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - P. 168.
74 - См.: Gouverneur J. - Contemporary Capitalism and Marxian Economics. - Totowa, New Jersey, 1983. - P. 253.
75 - См.: Service Industries. Trends and Prospects. - U.S. Dept. of Commerce. -W., 1975.- August. - P. 4.
76 - См.: Survey of Current Business. - 1984. - No 9. - P. 6.
77 - См.: Wohlers E., Weinert W. - Op. cit. - P. 69.
78 - См.: Fortune. - 1989. - June, 5. - Р. 188, 189, 190.
79 - См.: Ibidem. - Р. 190-191.
80 - См.: Occupational Outlook Quarterly. - U.S. Bureau of Labor Statistics. - Fall 1989. - P.19.
Глава 3. Изменения в характере, результатах и мотивации современной деятельности
3.1. Превращение любого труда в производительный труд. завершение дискуссии о производительном труде.
Проблема производительного труда возникла тогда, когда труд стал непосредственным предметом исследования экономической науки. Дискуссия по вопросу о производительном труде хорошо отражает экономические процессы, приводящие к постепенной унификации всех видов труда.
Первоначально производительный труд определялся как труд, обладающий в силу своих естественных свойств способностью производить «чистый доход», что было наиболее характерно для доктрины физиократов, считавших производительным лишь земледельческий труд1. При этом физиократы основывались на том, что в земледелии имеет место «увеличение количества продукта того же типа, что и исходный продукт»2, то есть продукт воспроизводится не только по стоимости, но и по натуральной форме3. В качестве одного из важных условий возникновения данной трактовки нужно выделить то обстоятельство, что критерием производительного характера труда выступала сопоставимость продукта не только по количественным, но и качественным характеристикам, легко прослеживавшаяся в сельском хозяйстве, производившем ограниченное количество благ, и серьезным образом завуалированная вне этого сектора.
Когда же, с одной стороны, стало ясно, что труд в промышленности создает столь же воспроизводимые блага, как и в сельском хозяйстве, и, с другой стороны, возникло производство услуг, появилась другая точка зрения, в основе которой оказалось разграничение материального производства и сферы услуг. Эта точка зрения является заслугой А.Смита4, однако как наследник физиократов, он не смог полностью отказаться от их взглядов и предложил двойственную трактовку производительного труда, принимающую во внимание не только натуральную форму продукта, но и его стоимостную оценку5. Позиция А.Смита оказывается противоречивой, так как, с одной стороны, он четко различает производительный и непроизводительный труд как создающий материальные блага и услуги, с другой стороны - акцентирует внимание на увеличении стоимости как на критерии такого деления6. Так как после данного отрывка речь идет о противопоставлении по этому же критерию труда мануфактурного рабочего и производителя услуг, сложилось мнение о том, что А.Смит считает производительным труд, обменивающийся на капитал, а непроизводительным - обменивающийся на доход7. Противоречивость позиции связывается обычно с тем, что граница между производительным и непроизводительным трудом, проводимая на основании первого критерия, не совпадает с границей, проводимой на основании второго8. Между тем «А. Смит видит, что на свой капитал предприниматели чаще всего нанимают рабочих, труд которых воплощается в материальных вещах, а на свой доход покупают личные услуги, не обладающие таким свойством»9. В силу реального существования в современных А.Смиту условиях последнего обстоятельства мы не можем согласиться с излишне решительными критиками смитовской теории и считаем, что его концепция производительного труда полностью соответствовала реалиям времени и несла на себе отпечаток предшествующих теорий только в той степени, в какой она не могла его не нести.
Однако следует обратиться и к другой стороне смитовской концепции, обычно остающейся в тени. Его теория производительного труда выступает основанием концепции воспроизводства общественного богатства. В конце главы о производительном и непроизводительном труде он писал: «все что я имел в виду сказать, это - расходы одного рода постоянно способствует скоплению ценных предметов, а, стало быть, и увеличению общественного капитала.., и оказывают большее содействие, чем расходы другого рода, умножению и развитию народного благосостояния»10. Эту цель теории А.Смита подчеркивают многие западные исследователи. У.Барбер отмечает, что задачей А.Смита было показать различное влияние производительного и непроизводительного труда на экономический рост (on economic expansion)11; Р.Бэкхауз и М.Боули подчеркивают, что данная теория подчинена целям исследования накопления капитала и экономической динамики12; В.Блейден рассматривает концепцию А.Смита как начальную точку для исследования взаимного обмена между материальным производством и сферой услуг13. В отличии от всех указанных авторов, советские исследователи во многом игнорировали подобные черты смитовской концепции.
Развитие теории А.Смита направилось в сторону обнаружения черт значительного сходства между производительным и непроизводительным трудом. Большинство критиков отметили, что различия между трудом, создающим материальные блага и услуги, не являются достаточно принципиальными14. Ряд авторов указал, что теория непроизводительного труда А.Смита противоречит теории стоимости, отмечая, что стоимостью обладают все продукты, удовлетворяющие человеческие потребности15. Это мнение оказалось основным в XIX веке, и некоторые комментаторы А.Смита считали, что оно восходит даже к самому автору «Богатства народов»16.
Дальнейшая эволюция теории уже однозначно связана с признанием производительными все большего числа видов труда. Т.Мальтус, считая возможным проведение условной границы между материальными благами и услугами17, определял услуги как такие продукты, которые не могут передаваться и использоваться вне непосредственного присутствия их производителя18, подчеркивая при этом, что именно полезность всех результатов труда является объединяющим их началом. Полагая, что распространение услуг является средством поддержания оптимального размера занятости, Т.Мальтус считал его полезным и относил все виды услуг к производительной деятельности19. При этом, однако, он не считал все виды труда производительными в равной степени, с чем связан его значительный вклад в совершенствование теории производительного труда. «Сельскохозяйственный труд рассматривается им как наиболее производительный, так как он приносит ренту и прибыль равно как и заработную плату; затем следует труд, используемый капиталом, который приносит прибыль и заработную плату; на последнем месте находится непроизводительный труд в классификации А.Смита, приносящий заработную плату»20.
Данная классификация, которая отражает вульгарный характер мальтусовской доктрины, между тем показывает общую тенденцию, возникшую в трактовке производительного труда. Ж.-Б.Сэй, отмечавший, что «меновая стоимость предмета служит лишь верным показателем полезности, признаваемой людьми за этим предметом»21, решительно возражал против разграничения материальных благ и услуг в системе А.Смита22.
Серьезное развитие теория получила в работах Дж.Ст.Милля. Здесь мы видим непосредственное следование концепции Ж.-Б.Сэя. «То, что мы производим.., - писал Дж.Ст.Милль, - это всегда, по справедливому выражению Сэя, полезность. Труд не сотворяет материю, он сотворяет полезность. Точно так же мы не употребляем и не уничтожаем сами предметы. Фактически потребляются лишь качества, делавшие их пригодными для той цели, для которой они предполагались»23. Когда Дж.Ст.Милль анализировал услуги, и в первую очередь, направленные на совершенствование самого индивида, он указывал, что подобные услуги, непосредственно не создавая материальных благ, предполагают между тем их прирост в качестве долгосрочного последствия (as its ultimate consequence)24; и считал, что полезности, являющиеся продуктом производительного труда, могут воплощаться как в материальном продукте, так и в личности самого человека»25. И хотя все полезности, за некоторыми исключениями, признаются Дж.Ст.Миллем продуктами производительного труда, сами они бывают нескольких видов. Автор прямо пишет об этом: «полезности, производимые трудом, бывают трех родов. Во-первых, это полезности, заключенные во внешних предметах с помощью труда, который направлен на то, чтобы сообщить внешним материальным вещам свойства, делающие эти вещи пригодными для удовлетворения нужд человека… во-вторых, это полезности, заключенные и воплощенные в самих людях; в данном случае труд направлен на придание людям качеств, которые делают их полезными для себя и для других… в-третьих, это полезности, не заключенные и не воплощенные ни в каком предмете, а состоящие только в оказании услуг»26.
Однако, как и его предшественники, Дж.Ст.Милль, достаточно близко подошедший к расширительной трактовке производительного труда, поспешил отойти от нее, связывая результаты своих исследований с проблемами воспроизводства, рассматривая последнее по традиции именно как воспроизводство материальных благ. «Богатство страны, - писал Дж.Ст.Милль, - складывается из общей суммы постоянных источников удовольствия (enjoyment), как материальных, так и нематериальных, и труд и затраты, служащие к увеличению или сохранению этих источников, должны быть рассматриваемы как производительные»27. Это же положение повторено им и в «Основах политической экономии», когда он пишет о том, что производительным является весь труд, «занятый созданием долговечных полезностей, а непроизводительным - всякий труд, который завершается немедленным использованием, нисколько не увеличивая накопленные запасы долговременных предметов потребления»28.
Именно с точки зрения рассмотрения результата труда в качестве полезности, а не в качестве вещи Дж.Ст.Милль подошел к анализу затрат, не являющихся общественно полезными. Он отмечал, что нужно рассматривать как непроизводительный тот труд, который направлен на создание благ, непосредственно не требующихся обществу29, то есть не обладающих актуальной полезностью. Эта точка зрения стала господствующей в экономической науке. Заложенная в своей потенциальной форме еще Ж.Гарнье30, она была позднее прекрасно выражена У.Джевонсом31 и А.Маршаллом32.
У А.Маршалла мы видим дальнейшее развитие понятия производительного труда. Этот автор фактически отказывается от злополучного понятия «долговечности», хотя сам термин все-таки присутствует33. В данном случае, однако, акцент явно смещен именно на полезный труд, на труд, достигающий своего предполагаемого результата.
Определение, данное Ж.Гарнье, Дж.Ст.Миллем, У.Джевонсом и А.Маршаллом, можно назвать классическим; значение его будет рассмотрено далее. Однако марксисты не поддержали данное определение. Отмечая возможности для субъективизма, не согласился с ним Г.Кунов34; нетождественность вопроса о производительном характере труда и его общественной полезности отметили уже в советский период Р.Е.Вайсберг и Я.А.Кронрод35. Между тем для западных экономистов данная трактовка показывала естественный предел дискуссии о производительном и непроизводительном труде. Черту в ней уже после ее реального завершения подвел Й.Шумпетер, написавший: «Единственная причина, по которой этот старый музейный хлам (dusty museum peace) может интересовать нас, - это то, что он представляет собой прекрасный пример того, как обсуждение важных идей может потерять свою значимость и опуститься до пустословия»36.
Между тем в течение всей второй половины XIX и на протяжении XX века в рамках марксистской науки продолжались обсуждения, связанные с проблемой производительного труда. Прекращение дискуссии на Западе не снизило накал борьбы среди марксистов.
К.Маркс, анализируя в первую очередь «закон движения» современного ему капиталистического общества, предпочел акцентировать внимание на том, что производительным трудом, «в смысле капиталистического производства, является тот наемный труд, который производит прибавочную стоимость для капиталиста»37. В связи с этим он подверг критике некоторых противников А.Смита, которые, по его мнению, «оставили без внимания его первую, соответствующую сути дела, трактовку, и ухватились за вторую, подчеркивая неизбежные здесь противоречия и непоследовательности»38. Сам же К.Маркс обнаружил благоговейное почтение перед «соответствующей сути дела» трактовкой39, и, в противоположность буржуазным экономистам, оставил без внимания вторую сторону вопроса, обратившись к первой, скрупулезно сглаживая и затушевывая неизбежные здесь противоречия и непоследовательности.
Общее определение производительного труда, данное в работах К.Маркса, гласит: «производительным трудом является тот труд, который для рабочего лишь воспроизводит заранее определенную стоимость его рабочей силы, но вместе с этим, как созидающая стоимость деятельность, увеличивает стоимость капитала, иными словами: тот труд, который противопоставляет самому рабочему в виде капитала созданные этим трудом стоимости»40. Рассматривая это определение, можно обнаружить его внутреннюю противоречивость и ряд существенных недостатков, связанных с развертыванием марксовой теории производительного труда. Перечислим основные из них.
Во-первых, определение производительного труда ограничено как исторически, так и структурно: исторически рамками капиталистического способа производства, структурно отраслями, организованными капиталистически. К.Маркс определенно говорит об этом: «крестьяне и ремесленники, - пишет он, - не принадлежат ни к категории производительных, ни к категории непроизводительных работников, хотя и являются товаропроизводителями»41. Эта ограниченность определяет и другое, более существенное, противоречие.
Во-вторых, К.Маркс в принципе не дает рационального определения услуги. Он пытается обозначить ее как товар, который в своем движении приводит к тому, что «деньги непосредственно обмениваются на такой труд, который не производит капитала, то есть на непроизводительный труд»42. Но труд, который не производит капитала, не обязательно есть непроизводительный труд, например, в многоукладной экономике. Следовательно, данное определение не улавливает разницы между услугами и продуктами некапиталистического сектора. Отождествление услуги с трудом, который не производит капитала, в отмеченном отрывке в явной форме противоречит другому уже цитировавшемуся положению К.Маркса43.
В-третьих, определение услуги противоречит марксовой теории потребительной стоимости и стоимости. Так как услуга не есть вещь, но лишь человеческая деятельность, то при покупке услуги покупается не предмет, а сам человеческий труд. Но согласно марксовой теории, труд не может являться объектом купли и продажи. К.Маркс пытается найти выход, указывая, что «… стоимость услуг… определяется законами заработной платы»44. Однако законами заработной платы определяется в марксизме купля и продажа рабочей силы, а не труда. Рабочая же сила в данном случае не продается, ибо услуга, как правило, оплачивается после ее оказания, тогда как рабочая сила приобретается до процесса производства. Поэтому, как полагают уже многие из современных марксистов45, данная проблема решается только при признании услуги обычной, а не некоей «особой» потребительной стоимостью, что разрушает ряд положений марксистской теории производительного труда.
В-четвертых, К.Маркс говорит, что производительным можно считать такой труд, «который создает прибавочную стоимость, новую стоимость сверх того эквивалента, который он получает в качестве заработной платы»46, или еще более определенно: «производительна лишь та рабочая сила, применение которой дает большую стоимость, чем та, которую она имеет сама»47. Но при этом К.Маркс, анализируя понятие рабочей силы, прямо указывает, что потребительной стоимостью рабочей силы является возможность производить большую стоимость, чем она имеет. Следовательно, любая рабочая сила производительна по определению, даваемому ей К.Марксом. Коль скоро это так, то и стоимость услуг больше, чем стоимость создающей их рабочей силы. Все советские авторы, утверждавшие, что услуги не имеют стоимости48, отстаивают таким образом иррациональную точку зрения, противоречащую не только реалиям современной экономики, но и основам марксовой теории.
В-пятых, К.Маркс, защищая свою трактовку производительного труда, противоречит и собственным философским положениям. Отмечая, что в глазах буржуазных экономистов «те наемные работники, которые живут за счет дохода, то есть непроизводительные работники, наем которых не производит богатства, а сам является новым потреблением богатства, оказываются столь же производительными даже в смысле создания материального богатства, потому что они расширяют область материального потребления»49, он считает ошибочной позицию авторов, которые, «полемизируя против смитовского различения между производительным и непроизводительным трудом, рассматривают потребление как необходимый стимул к производству»50. Последнее обстоятельство показывает, что К.Маркс анализирует не реальное производство, ориентированное на потребление, а некую абстракцию, где нет цели иной, как производство прибавочной стоимости, а все иные рациональные мотивы человеческой деятельности отсутствуют вообще. Это обстоятельство окончательно позволяет нам сделать вывод об истинных основаниях марксовой теории производительного труда.
Соответствующий вывод принадлежит не нам. Он был сделан почти сто лет тому назад известным русским ученым В.Базаровым, писавшим: «признав такие виды труда, как торговля, банковское дело и так далее производительными, Маркс тем самым вынужден был бы признать их и общественно-необходимыми. А в этом случае пришлось бы либо отказаться от той перспективы, которая развертывается на страницах главы «о первоначальном накоплении», или указать общественную тенденцию, мало-помалу превращающих отдельные категории производительных работников из общественно-необходимых в общественно-излишних»51. Первый из выходов невозможен был для Маркса-политика, второй - для Маркса-теоретика. Таким образом и возникла противоречащая остальным составным частям марксовой экономической концепции теория производительного труда.
Между тем в течение всего советского периода марксистские исследователи в большинстве не были согласны с подобной точкой зрения. Дискуссия о производительном и непроизводительном труде, признанная актуальной еще в 30-е годы52, иногда признается таковой и сегодня. Многие советские теоретики, признававшие неоспоримость марксовой концепции, считали, что производительный труд есть труд, создающий стоимости53 и применяющийся, как правило, в материальном производстве потребительной стоимости как товарного тела54. Существовали и более идеологизированные трактовки, в которых авторы связывали производительный труд с целью социалистического способа производства55, с основным экономическим законом способа производства56, или даже с целым рядом признаков, определяющих социализм в соответствии с Программой КПСС57.
Однако в последние десятилетия возникает и альтернативная концепция, в существенных своих чертах коррелирующая с предложенной на Западе. Ее сторонники полагают, что производительным трудом следует считать любой труд, создающий блага для удовлетворения потребностей, то есть общественную полезность, безотносительно от того, являются ли они материальным продуктом или услугами58. В данной трактовке услуги относятся к числу результатов производительного труда и имеют стоимость59. Непосредственным выводом может стать понимание непроизводительного труда как труда, не являющегося общественно-необходимым. В последнем случае наблюдается явное сближение позиций указанных авторов с взглядами западных исследователей. Тенденции, наблюдающиеся в литературе по данной проблеме, на наш взгляд, показывают, что этот процесс достаточно активен. Таким образом, можно утверждать, что расширительная трактовка производительного труда явно одерживает верх.
Фактическое снятие вопроса о производительном и непроизводительном труде не означает и не должно означать, что вся человеческая деятельность на сегодняшний день является однородной. Она была неоднородной всегда и, видимо, еще долго будет оставаться таковой. За прекращением дискуссии стоит иное явление.
Дискуссия о производительном труде в своем развитии на протяжении более чем двух столетий отражает реальные процессы в развитии человеческого труда. Она началась в то время, когда вопрос был перенесен с исключительно узкой сферы производства благородных металлов, то есть собственно денег, на значительную составляющую сферы производства потребительских благ. На первом этапе дискуссии, которым можно считать период до возникновения трактовок производительного труда как труда капиталистически организованного, основное внимание было сосредоточено на вопросе о вещественной форме продукта и о его воспроизводстве. В ходе этого этапа дискуссии было сделано в целом два шага в направлении расширительной трактовки-понятия производительного труда. Первым был отказ от деления на сельское хозяйство и промышленность в пользу деления на материальное производство и сферу услуг, вторым было деление на общественно-полезный и общественно-излишний труд, которое заменило деление на сферу материального производства и сферу услуг. Данный прогресс в теории отражал то очевидное обстоятельство, что потребности как общества, так и каждого отдельного его члена, росли, и в результате в их привычный круг вошли предметы, производимые промышленностью, а затем и услуги. Когда потребности человека стали складываться из сельскохозяйственных продуктов, результатов производства в промышленности и услуг, то весь труд в данных отраслях неизбежно стал рассматриваться как производительный, а так как сфера услуг есть бесконечно развивающаяся сфера, то четвертая составляющая удовлетворения потребностей вряд ли может появиться в ближайшем будущем; поэтому деление труда на производительный и непроизводительный с точки зрения вещественной формы продукта потеряло всякий смысл. Весь труд, производящий полезность, в современных условиях должен быть признан производительным.
Однако, если уже к середине прошлого века эта позиция начала выкристаллизовываться с достаточной четкостью, то идея о том, что производительный труд должен быть определен с позиции классового строения общества, была довольно нова. Выдвинутая по сути дела К.Марксом, она дебатировалась достаточно долго, правда, в более ограниченном кругу исследователей. Само появление ее было вполне объективным: коль скоро вещественные характеристики не могут служить показателем того, результатом какого труда явился данный продукт, то для обнаружения этого необходимо обратиться к общественному положению производителя. С уровня, принимающего во внимание только материальную сторону явления, исследователи опустились на уровень, основанный на социальной стороне процесса. Однако большинство последователей К.Маркса, как и он сам, допустили определенное смешение своей концепции с предшествующими, и предприняли в рамках новой теории анализ вещественной стороны продукта, что привело к значительному усугублению существовавших в их концепции противоречий. Однако, достаточно правильно оценивая социальную сторону явлений в середине XIX века, данные представления все меньше и меньше отражали действительность в условиях снижения классового противостояния в капиталистическом мире и роста многовариантности экономических систем, что может быть наблюдаемо на примере современных экономик. Они неприменимы не только в условиях любого некапиталистического способа производства, по и в условиях смешанной или многоукладной экономики, а последняя становится все более характерной для современного мира.
В сегодняшних условиях деление видов труда по критерию их социальной характеристики, их принадлежности к тому или иному типу производства представляется себя исчерпавшим. На смену ему должно прийти качественно новое деление видов деятельности. На наш взгляд, главным выводом, который необходимо сделать в результате анализа дискуссии о производительном и непроизводительном труде, является положение о том, что возможности как материально-вещественного, так и общественного подходов к оценке характера труда на сегодняшний день представляются исчерпанными. Как отражение этого, дискуссия о производительном труде завершена.
Следует идти дальше. Утрачивая в качестве основных черт взаимодействие между человеком и материальным объектом, ему противостоящим, равно как и взаимодействие между человеком и коллективом людей, человеческая деятельность переходит на качественно новый уровень. А там, где несущественна материальная и социальная формы процесса, там на первый план выходят его субъективные черты. Деятельность постепенно эволюционирует в направлении становления своего нового качества, своего субъект-субъектного характера. Поэтому с точки зрения результатов деятельности, деятельности нового типа, мы должны анализировать возникающие в обществе субъект-субъектные взаимодействия. Не следует рассматривать их как нечто не имеющее отношения к экономической жизни; напротив, они решительно проникают в последнее время в экономические отношения и последние нередко необъяснимы без их учета. С точки зрения же собственно деятельности мы должны абстрагироваться от ее материального и социального уровня, и перейти на тот, который соответствует ее субъект-субъектному характеру. Данный уровень анализа имеет дело уже не с результатом деятельности и даже не с ее социальными условиями, а с ее мотивацией.
Рассмотрев понятие производительного труда в его развитии как отражающее изменения в самой человеческой деятельности, мы установили в качестве двух основных направлений дальнейшего исследования изучение сферы субъект-субъектного взаимодействия в экономической жизни и исследование мотивационной стороны современной деятельности.
1 - См.: Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - М., 1929. - С. 95.
2 - Napoleoni С. - Smith, Ricardo, Marx. - Oxford, 1975. - P. 13.
3 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - М., 1926. - С. 115; Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - С. 95, 97, 105, 114.
4 - См.: Bowley М. - Some Aspects of the Treatment of Capital in the «Wealth of Nations». - Essays on Adam Smith. Ed. by A.Skinner and Th. Wilson. - Vol. 2. - Oxford, 1975.-P.370.
5 - См.: Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 111; Hollander S. -The Economics of Adam Smith. - L., 1973. - P. 146-147; Napoleoni C. - Op. cit. - P. 37.
6 - См.: Смит А. - Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. 2.- СПб., 1886.- С. 95.
7 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С.137-139; Hollander S. - Ор. cit. - Р. 147.
8 - См.: Солодков М.В. - Учение А.Смита о производительном труде и оценка его К.Марксом. - А.Смит и современная политическая экономия. Под ред. Н.А.Цаголова. - М., 1979. - С. 116.
9 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 206.
10 - Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 127.
11 - См.: Barber W.I. - A History of Economic Thought. - Baltimore, 1967. - P. 28.
12 - См.: Backhouse R. - A History of Modern Economic Analysis. - Oxford, 1985. - P. 16; Bowley M. - Op. cit. - P. 369.
13 - См.: Bladen V.W. - Adam Smith on Productive and Unproductive Labor. - Canadian Journal of Economics and Political Science. - Vol. XXVI. - 1960. - No 11.- November. - P. 628-629.
14 - См.: Backhouse R. - Op. cit. - P. 28.
15 - См.: Cannan E. - A History of the Theories of Production and Distribution in English Political Economy from 1776 to 1848. - L., 1903.- P. 18, 25-31; Lindgren V.R. - The Social Philosophy of Adam Smith. - Archives internationales d’Histoire des idees. - Series minor. - Vol. VIII. - The Hague, 1973. - P. 84, 93 note.
16 - См.: Бланки А. - Примечания. - В кн.: Смит А. - Указ. соч. - Т. 2. - С. 100, примечание.
17 - См.: Eagly R.V. - The Structure of Classical Economic Theory. - N.-Y.- L., 1974. - P. 94.
18 - См.: Malthus Th. - Principles of Political Economy. - N.Y., 1951. - P.35.
19 - См.: Molthes Th. - Principal of Political Economy, Considered with a New View to Their Practical Aplications. - Boston, 1821. - P.305.
20 - Cannan E. - Op. cit. - P.27.
21 - Рубин И.И. - История экономической мысли. - С. 290.
22 - См.: Cannan E. - Op. cit. - P. 25.
23 - Милль Дж.Ст. - Основы политической экономии. - Т. 1. - М., 1980. - С. 136.
24 - Barber W.J. - A History of Economic Thought. - P. 97.
25 - Backhouse R. - Op. cit. - P. 42.
26 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 137.
27 - Цит. по: Cannan Е. - Ор. cit. - Р. 30.
28 - Милль Дж.Ст. - Указ. соч. - Т. 1. - С. 139, 141.
29 - См.: Barber W.J. - Ор. cit. - Р. 97-98.
30 - См.: Garnier J. - Traite d’economie politique. - Paris, 1863. - P. 25.
31 - См.: Jevons W.S. - The Principles of Economics. - L., 1905. - P. 88.
32 - См.: Маршалл А. - Принципы политической экономии. - Т. 1. - М., 1983. - С. 124.
33 - См.: Там же. - С. 126.
34 - См.: Кунов Г. - Изложение теорий прибавочной стоимости (IV том «Капитала» К.Маркса). - Харьков, 1923. - С. 34.
35 - См.: Вайсберг Р.Е. - Против вульгарщины и легкомыслия. - Плановое хозяйство. - 1927. - No 8. - С. 175; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 13.
36 - Schumpeter J.A. - History of Economic Analysis . - L., 1954. - P.628.
37 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 133.
38 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 156.
39 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 135, 137,138, 400 и др.
40 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. 1. - С. 405.
41 - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417.
42 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413.
43 - См.: Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 417.
44 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 413.
45 - См.: Агабабьян Э.М. - К вопросу о производительности труда. - Известия АН СССР. - Сер. Экономическая. - 1971. - No 2. - С. 69.
46 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 187.
47 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 134.
48 - См.: Экономика непроизводственной сферы. Под ред. Е.Н.Жильцова. - М., МГУ, 1987. - С. 25; Козак В.Е. - Непроизводственная сфера: вопросы теории. - Киев, 1979. - С. 25, 26-29; Россинский М.Б. - Сфера услуг в экономике развитого социализма. Теоретические и методологические вопросы. - Саратов, 1976. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Стимулирование труда работников сферы обслуживания. - М., 1966. - С. 13, и др.
49 - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26. - Ч. I. - С. 275.
50 - Там же.
51 - Базаров В. - Производительный труд и труд, образующий ценность. - СПб, 1899. - С.51.
52 - См.: Лаптев И. - Баланс грубейших ошибок. - Большевик. - 1937. - No 7; Ноткин А., Цаголов Н. - О теории и схеме баланса народного хозяйства СССР академика С.Г.Струмилина. - Плановое хозяйство. - 1937. - No 4.
53 - См.: Козак В.Е. - Указ. соч. - С. 25-29; Россинский М.Б. - Указ. соч. - С. 17; Панов Н.Н., Харин В.Д. - Указ. соч. - С. 13; Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Теоретические проблемы услуг и непроизводственной сферы при социализме. - М., 1972. - С. 30-31, 32, 37; Вачурин В.А. - Система категорий «Капитала» К.Маркса и производительный труд. - Ворошиловград, 1979. - С. 45; Вечканов В. - Содержание и границы необходимого продукта при социализме. - Экономические науки. - 1977. - No 6. - С. 25-26.
54 - См.: Иванов Г.П. - Непроизводственная сфера и социалистическое воспроизводство. - М., 1978. - С. 10; Вачурин В.А. - Указ. соч. - С. 17; Козак В.Е. - Производительный и непроизводительный труд. - Киев, 1971. - С. 55; Вайсберг Р.Е. - Общественный продукт при капитализме и в СССР. - Плановое хозяйство. - 1927. - №№ 5-6. - С. 147; Кофман Б. - Производительный труд и метод Маркса. - М., 1929. - С. 138-139; Колганов М.В. - Национальный доход. - М., 1959. - С. 89; Литвяков П.П., Тяпкин Н.К. - Общественный труд и его производительность. - М., 1961. - С. 45; Лифшиц А.Л. - Производительный труд в социалистическом обществе. - Проблемы политической экономии социализма. Под ред. Я.А.Кронрода. - М., 1963. - С. 90; Кронрод Я.А. - Система общественных потребностей: закономерности их формирования и развития в условиях социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1966. - С. 108; Тихомирова В.Н. - Особенности производительного труда работников отрасли связи. - Ученые записки кафедры общественных наук вузов Ленинграда. - Вып. VIII. - Л., 1967. - С. 22; Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., ИЭ АН СССР, 1976. - С. 9; Кронрод Я.А. - Материальное производство и непроизводственная сфера. - М., ИЭ АН СССР. - 1979. - С.15-16; Тихомирова В.Н. - К вопросу о товарной форме услуг. - Вестник ЛГУ. - Экономика, философия, право. - 1977. - Вып. 1. - No 5. - С. 26; Хохлов B.C. - Общие закономерности и региональные особенности развития производственной сферы. - Кишинев, 1982. - С. 17; Экономика непроизводственной сферы. - С. 7, и др.<BR
55 - См.: Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Указ. соч. - С. 11, 13; Солодков М.В., Крылов Л.С. - Указ. соч. - С. 37.
56 - См.: Валиев Э. - Специфика материального блага и его социально-экономические формы. - Экономические науки. - 1980. - No 4. - С. 44.
57 - См.: Малахинов П.И. - О сферах деятельности и проблемах производительного труда при социализме. - Улан-Удэ, 1975. - С. 297; Смирнов Н.Н. - О различении производительного и непроизводительного труда и услуге. - Л., 1977. - Рукопись депонирована в ИНИОН АН СССР No 1503. - С. 13.<BR
58 - См.: Ковыженко В. - Стоимость услуг: реальность или фикция? - Мировая экономика и международные отношения. - 1967. - No 8. - С. 98; Афанасьев Вл. - Отправной пункт политической экономии. - Вопросы экономики. - 1968. - No 5; Скаржинский М.И. - Труд в непроизводственной сфере. - М., 1968. - С. 7; Медведев В.А. - Общественное воспроизводство и сфера услуг. - М., 1968. - С. 115-116; Правдин Д. - Экономическое содержание и оценка полезности услуг. - МЭиМО, 1970. - No 1. - С. 94; Марксистско-ленинская теория стоимости. Под ред. B.C. Афанасьева - М., 1971. - С. 157-158; Редькина З.В. - К вопросу о производительном труде в сфере услуг. - Успехи коммунистического строительства в СССР и углубление общего кризиса капитализма. - М., МГПИ, 1974. - С. 168; Каманкин В.П. - Экономические интересы развитого социалистического общества. - М., 1978. - С. 153; Ожерельев О.И. - Механизм действия основного экономического закона социализма. - М., 1979. - С. 121, 125, и др.
59 - См.: Олдак П.Г. - Взаимосвязь производства и потребления; критерии и оценки. - М., 1966. - С. 43; Вальтух К.К. - Общественная полезность продукции и затраты труда на ее производство. - М., 1966. - С. 69; - Указ. соч. - С. 107; Громов Е. - Экономическая роль сферы услуг. - МЭиМО. - 1968. - No 1; США: сфера услуг в экономике. - М., 1971. - С. 10,11; Каманкин В.П. - Указ. соч. - С. 153; Ожерельев О.И. - Указ. соч. - С. 121, и др.
3.2. Развитие третичной экономики как расширение сферы субъект-субъектного взаимодействия
Мы уже отмечали, что западные исследователи рассматривают активность человека в условиях постиндустриального общества в качестве игры между людьми (game between persons)60.
Это положение имеет существенное значение для оценки деятельности в современных обществах. Чаще всего западные авторы, рассматривая в своих работах данную проблему, указывают на развитие так называемой «третичной экономики», то есть сферы услуг, как на показатель изменения характера современной деятельности61.
Однако следует отметить, что рост сферы услуг, безусловно, отражая повышение роли и значения субъект-субъектного взаимодействия, не является однозначным его индикатором.
Сфера услуг, рассматриваемая как единое целое не только в советской, но и западной экономической науке, таковой в действительности не является. Внутри непроизводственной сферы существуют два сектора, между которыми проходит граница, гораздо более принципиальная, чем разделяющая сферу материального производства и сферу услуг62.
С одной стороны, мы видим в непроизводственной сфере сектор, в котором оказываются услуги, направленные на совершенствование человека, выступающего, пусть и несколько условно, как вещество природы. Сюда относятся фактически все бытовые услуги: услуги парикмахерских, салонов красоты, транспорта, связи и так далее. В данном случае имеется ряд фундаментальных черт сходства этих отраслей с отраслями материального производства: соизмерение затрат и результатов, воспроизводимость продукта, а также многие другие моменты, роднящие эту область человеческой деятельности со сферой материального производства. Наиболее принципиальным моментом является то, что в данных отраслях осуществляется воздействие на человека как на вещество природы, на который направлено воздействие субъекта производства.
Между тем иная часть сферы услуг, которая с гораздо большим основанием может называться непроизводственной, чем первая63, связана с оказанием услуг, немыслимых без активного участия в данном процессе самого потребителя услуги. Эта «непроизводственная услуга», как мы её называем, или «human service», как ее назвал недавно Д. Белл64, является тем экономическим феноменом современного общества, в котором и выражается субъект-субъектное взаимодействие между экономическими агентами. К данной отрасли можно отнести значительное число услуг, осуществляемых в высокоразвитых социумах: всю сферу образования, зрелищных мероприятий, любое производство и потребление информации, всю сферу социальных услуг. В определенной мере дискуссионным, но в то же время вполне возможным является также причисление к ним здравоохранения. Деятельность в этих областях заведомо оказывает различное воздействие на различных людей и даже в случае воспроизводимости ее самой её результат принципиально невоспроизводим. Помимо этого, и сама активность в каждом конкретном случае не имеет некоего шаблона, по которому должна совершаться, в данной сфере вряд ли возможно установление некоего определенного соотношения между затратами и результатами. Наиболее принципиальным моментом является то, что для осуществления услуги необходимо не только усилие производителя по ее производству, но и усилие потребителя по её присвоению. Существуют и два других момента, существенно отличающих данную сферу от прочих: во-первых, отчуждение научной и другой информации не препятствует обладанию ей у отчуждающего ее; во-вторых, ценность получаемых услуг подобного рода всецело субъективна. В ходе производства указанных услуг не существует прямой зависимости между временем и общественными усилиями по её производству и полученным результатом. Именно данная часть сферы услуг создает невоспроизводимый продукт; ее рост идентичен росту объёма невоспроизводимых благ в современной экономике.
Сфера услуг непосредственно не тождественна сфере субъект-субъектного взаимодействия, но необходимо остановиться на её развитии как на отражении прогресса последней. Особое внимание следует сосредоточить на эволюции сферы услуг и сферы субъект-субъектного взаимодействия в последнее десятилетие.
Если мы обратимся к анализу занятости в сфере услуг (на примере Великобритании), то увидим, что только в этой сфере в послевоенные десятилетия росло число занятых. В случае разделения экономики на первичный сектор, к которому относится добывающая промышленность, вторичный, в который входит обработка, промежуточный, охватывающий транспорт и связь, и третичный, соответствующий сфере услуг, процентное соотношение занятых в них к общему числу занятых в народном хозяйстве составит65:
Таблица 3
|
1948 |
1951 |
1956 |
1961 |
1966 |
1971 |
1976 |
|
первичный сектор |
8.5 |
7.8 |
7.0 |
5.8 |
4.5 |
3.4 |
3.2 |
|
вторичный сектор |
39.7 |
41.6 |
42.2 |
39.3 |
38.5 |
37.9 |
32.8 |
|
промежуточ-ный сектор |
16.8 |
16.4 |
16.1 |
15.7 |
15.7 |
14.7 |
13.6 |
|
третичный сектор |
34.5 |
34.0 |
34.6 |
38.7 |
41.3 |
43.4 |
50.4 |
Эта таблица, дающая весьма поверхностное представление о реальном положении дел, показывает, однако, два переломных момента в развитии сферы услуг. Во-первых, это вторая половина 50-х годов, когда однозначно оформилась тенденция к опережающему росту сферы услуг (в этот же период, по мнению Дж. Нэсбита, зародилась тенденция к росту информационной экономики)66; во-вторых, это 70-е годы, когда сфера услуг сделала наибольший рывок за все послевоенное время. По расчетам Д. Бэрча из Массачусетского технологического института, в течении 70-х годов в США было образовано больше рабочих мест, чем за любое другое десятилетие - 19 млн. Только 5% из них были созданы в промышленности и 11% - в сфере материального производства в целом; 17 млн. рабочих мест относились к сфере услуг67.
С 1968 по 1978 год в США численность занятых в сельском хозяйстве снизилась на 19%, численность «синих воротничков» в промышленности возросла на 15%, «белых воротничков» - на 33%, численность же занятых в сфере услуг увеличилась на 53 %68.
Прослеженная на протяжении более значительного периода, данная зависимость еще более впечатляет. Если в 1900 году в США в сфере материального производства было занято несколько более 13 млн. чел., в сфере услуг - около 5 млн. чел., то в 1982 году эти цифры составили соответственно 35 и 64,5 млн. чел. Рост численности занятых в сфере материального производства составил 266 %, в сфере услуг- 1.231%69.
Однако эти подсчеты кажутся многим исследователям завышенными в сторону сферы материального производства. Хотя ряд авторов70 поддерживают указанные оценки, ранее упоминавшийся Д. Бэрч проводит более кропотливое исследование, в котором рассматривает структуру занятости в самой промышленности и вычленяет категорию лиц, непосредственно занятых в производственных операциях (engaged directly in manufacturing operations). Таковых в 1983 году он насчитывает в США не более 12% от общей рабочей силы71. Эта оценка кажется нам более точной. Оценивая положение в современной экономике, В. Перло указывает, что число работников, занятых, по марксовой концепции, производительным трудом, находится сейчас ниже отметки 50%72; Д. Белл отмечает, что фабричный пролетариат США в марксовом смысле слова к началу 90-х годов составлял несколько менее 17% от численности рабочей силы, и его доля уменьшится до 10% к 2000 году73. В данном случае становится анахронизмом марксова трактовка перераспределения стоимости, создающейся только в сфере материального производства. Если по марксовой методологии расчетов степень эксплуатации должна составлять около 1.000%, то реально таковая величина колебалась в конце 70-х годов в европейских странах от 85 до 108%, и продолжала снижаться на протяжении 80-х годов74.
Сфера услуг в современной экономике является одной из наиболее активно развивающихся. Она обеспечивает значительную часть валового национального продукта индустриальных стран. В США в 1974 году из 1,4 трлн. долл. валового национального продукта указанная сфера обеспечивала почти 600 млрд. долл., то есть 43%75; в 1983 году валовой продукт сферы услуг составлял уже 105% от валового продукта сферы материального производства76. В течение периода с 1973 по 1983 год прирост валового национального продукта, создававшегося в сфере услуг, оказывался больше прироста ВНП в сфере материального производства: во Франции - в 2 раза, в США и ФРГ - в 6 раз, в Англии - в 30 раз77. Динамичность сферы услуг подчеркивается данными, приведенными в журнале «Форчун». Среди 100 крупнейших американских компаний, действовавших в сфере услуг в 1988 году, на одного занятого пришелся объем продаж в 239.439 долл., то есть в 1,4 раза больше, чем в сфере материального производства. 10 ведущих компаний, производящих услуги, осуществили в 1988 году продаж от 4,8 до 35,2 млрд. долл. каждая, а темпы роста 10 наиболее динамично развивающихся в данной отрасли корпораций составили от 41,2 до 169,9 процентов; 10 наиболее крупных корпораций обладали числом занятых более 50 тыс. человек каждая78. Некоторые компании превысили показатель в 18 млн. долл. продаж и 1 млн. долл. чистой прибыли на одного занятого79. Прогнозы американских специалистов также однозначно свидетельствуют о сохранении подобных тенденций. К 2000 году ожидается прирост занятых в сфере услуг в 16,6 млн. чел. при приросте в материальном производстве 0,5 млн. чел.80
Таким образом, рост доли сферы услуг в валовом национальном продукте капиталистических стран совершенно очевиден. Очевидно и существенное изменение в структуре занятости, что отражает тот факт, насколько большое число работников вовлечено в сферу, создающую в значительной степени невоспроизводимый продукт. Между тем существенный интерес представляет анализ общей динамики занятости в материальном производстве и сфере услуг по отраслям за последние десятилетия. В целом по материальному производству мы видим лишь незначительные приросты или же абсолютное сокращение применяемой рабочей силы. Однако нельзя не отметить, что это сокращение коррелирует со степенью воспроизводимости конечного продукта. Чем выше индивидуализированный характер производства, тем выше темпы развития соответствующей отрасли. На таблице, приведенной на следующей странице, видно, что наиболее высокие темпы роста сохраняются в строительстве, продукт которого наиболее индивидуализирован в условиях западной экономики; указанная тенденция по прогнозам американских специалистов сохранится и в будущем (прирост занятости в строительной отрасли к 2000 году оценивается в 760 тыс. чел., или 14,8%, при ее снижении в обрабатывающей промышленности на 314 тыс. чел., или 1,6%, а в добывающей - на 16 тыс. чел. или 2,2%81). Изменения в занятости и валовом продукте по отраслям приведены в следующей таблице:
Таблица 4
Изменение численности занятых в отраслях промышленности и сфере услуг США, 1948-1990 гг., в тыс. чел.*
| |
|
|
|
|
|
Всего |
Производство материальных услуг |
Производство услуг |
|
|
|
|
Всего |
Добывающая промышленность |
Строительство |
Обрабатывающая промышленность |
Всего |
Транспорт и коммунальное хозяйство |
Торговля |
Финансы, страхова-
ние, операции с недвижимостью |
Собствен-
но услуги |
Прави-
тельствен-ные учреждения |
|
|
1948 |
44.866 |
18.774 |
994 |
2.198 |
15.582 |
26.092 |
4.189 |
9.271 |
1.800 |
5.181 |
– |
|
|
1953 |
50.202 |
21.074 |
866 |
2.659 |
17.549 |
29.128 |
4.290 |
10.247 |
2.111 |
5.835 |
– |
|
|
1958 |
51.224 |
19.513 |
751 |
2.717 |
15.945 |
31.811 |
3.976 |
10.750 |
2.481 |
6.765 |
7.838 |
|
|
1963 |
56.653 |
20.640 |
635 |
3.010 |
16.995 |
36.013 |
3.903 |
11.778 |
2.830 |
8.277 |
9.226 |
|
|
1968 |
67.897 |
23.737 |
606 |
3.350 |
19.781 |
44.160 |
4.318 |
14.099 |
3.337 |
10.567 |
11.839 |
|
|
1973 |
76.790 |
24.893 |
642 |
4.097 |
20.154 |
51.897 |
4.656 |
16.606 |
4.046 |
12.857 |
13.732 |
|
|
1978 |
86.697 |
25.585 |
851 |
4.229 |
20.505 |
61.113 |
4.923 |
19.514 |
4.724 |
16.252 |
15.673 |
|
|
1983 |
90.200 |
23.334 |
952 |
3.948 |
18.434 |
66.866 |
4.954 |
20.881 |
5.468 |
19.699 |
15.870 |
|
|
1988 |
105.536 |
20.173 |
713 |
5.110 |
19.350 |
80.363 |
5.527 |
25.132 |
6.649 |
25.669 |
17.386 |
|
|
1989 |
108.413 |
25.326 |
700 |
5.200 |
19.426 |
83.087 |
5.648 |
25.851 |
6.734 |
27.096 |
17.769 |
|
|
1990 |
110.665 |
25.008 |
736 |
5.196 |
19.081 |
85.657 |
5.849 |
26.214 |
6.853 |
28.356 |
18.380 |
|
|
1990/1948,% |
246.65 |
133.20 |
74.04 |
236.35 |
122.45 |
328.28 |
139.62 |
282.75 |
380.66 |
547.30 |
234.491 |
|
|
Прирост |
+146.65 |
+33.20 |
-25.96 |
+136.35 |
+22.45 |
+228.28 |
+39.62 |
+182.75 |
+280.66 |
+447.30 |
+134.491 |
|
|
Ежегодные темпы прироста |
+3.47 |
+0.78 |
-0.61 |
+3.24 |
+0.53 |
+5.42 |
+0.94 |
+4.33 |
+6.68 |
+10.64 |
+4.18 |
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
*) Рассчитано по: Employment & Earnings. - Washington, Bureau of Labor Statistics of U.S. - 1990, No. 9. - September. - Table B-1. - P.73.
1) к 1958 году
Подобная таблица дает представление о некоторых характерных для экономики современных развитых стран тенденциях. Заметно, что средние темпы роста занятости в сфере услуг превышают средние темпы роста занятости в материальном производстве приблизительно в 7 раз; более того, в последние двадцать лет, в период с 1968 по 1988 год это превышение составляет 13,7 раза для всей непроизводственной сферы, а непосредственно для сферы услуг 24 раза. В результате сложилась ситуация, когда в непроизводственной сфере в целом занято 77,4% рабочей силы, а в материальном производстве - 22,6%. В середине 1990 года количество занятых в промышленности лиц составляло 7,5% от населения США. Более того, если рассмотреть период, начиная с 1977 года, можно констатировать абсолютное снижение занятости в материальном производстве приблизительно на 850 тыс. чел. или на 2,25%, в то время как в непроизводственной сфере рост занятых составил 24,5 млн. чел. Всякие сравнения темпов роста становятся иррациональными. В начале 1988 года сразу две подотрасли непроизводственной сферы - собственно отрасль услуг и отрасль оптово-розничной торговли - по отдельности превзошли всю сферу материального производства в целом по количеству занятых. Аналогично соотношение и по вкладу указанных отраслей в создание валового продукта и национального дохода США.
Кроме того, можно рассмотреть еще один существенный момент, а именно градацию отраслей по темпам роста занятости в них. Первую группу, характеризующуюся абсолютным сокращением занятости, составляют добывающие отрасли. Ко второй, с темпами роста до 1 % в год, относится все материальное производство и транспорт, причем материальное производство постепенно переходит из второй группы в первую. Третья группа, с темпами роста от 1 до 4% в год, есть высшей предел материального производства: сюда входят различные отрасли строительства. Четвертая группа, с темпами роста от 4 до 10% в год, представляет собой группу, в которой начинают проявляться черты субъект-субъектного взаимодействия; это низшая по темпам роста часть отраслей непроизводственной сферы. И, наконец, последняя, пятая группа, включает собой отрасли субъект-субъектного взаимодействия и имеет устойчивые темпы роста более 10% в год.
Выделения указанных групп ранее не производилось; между тем, подобный инструмент анализа хорошо иллюстрирует закономерности, с очевидностью проявившиеся в западных экономиках на протяжении последних десятилетий.
Для того, чтобы более подробно рассмотреть стратификацию непроизводственной сферы на ее отдельные компоненты, необходимо проанализировать сдвиги в занятости внутри самой непроизводственной сферы. Это даст возможность несколько конкретизировать выводы, вытекающие из общего анализа динамики занятости за послевоенный период. Однако, как мы полагаем, можно ограничиться последним десятилетием; в его рамках подотрасли непроизводственной сферы были относительно стабильны, то есть не возникали принципиально новые и не исчезали старые отрасли. Итак, следующая таблица:
Таблица 5
Рост числа занятых с сфере услуг по отдельным отраслям США, 1983-1990 гг., в тыс. чел.*
|
|
1983 |
1984 |
1985 |
1986 |
1987 |
1988 |
1989 |
1990 |
|
|
Гостиничные услуги |
1173 |
1266 |
1336 |
1384 |
1481 |
1576 |
1552 |
1620 |
+38.1% |
|
Личные услу-
ги |
958 |
1013 |
1056 |
1095 |
1147 |
1212 |
1209 |
1203 |
+25.6% |
|
Услуги в области бизнеса |
3.562 |
4057 |
4457 |
4799 |
5172 |
5627 |
5881 |
5910 |
+65.9% |
|
Производст-
во программ и баз данных |
416 |
475 |
542 |
589 |
647 |
766 |
800 |
814 |
+95.7% |
|
Ремонт автомобилей |
619 |
683 |
731 |
763 |
796 |
836 |
913 |
940 |
+51.8% |
|
Развлечения |
818 |
804 |
840 |
864 |
894 |
874 |
900 |
1035 |
+26.5% |
|
Здравоохранение |
5988 |
6122 |
6299 |
6535 |
6828 |
7451 |
7876 |
8120 |
+35.5% |
|
Юридиче-
ские услуги |
602 |
646 |
694 |
749 |
797 |
847 |
915 |
926 |
+53.8% |
|
Образование |
1226 |
1272 |
1361 |
1425 |
1436 |
1605 |
1741 |
1687 |
+37.6% |
|
Социальные услуги |
1203 |
1244 |
1354 |
1442 |
1493 |
1645 |
1807 |
1873 |
+52.8% |
|
Музеи и выставки |
39 |
40 |
43 |
46 |
48 |
49 |
51 |
55 |
+41.0% |
|
Обществен-
ные организации |
1511 |
1506 |
1520 |
1540 |
1612 |
1701 |
1762 |
1778 |
+17.6% |
|
Бытовые услуги |
1072 |
1149 |
1210 |
1266 |
1321 |
1424 |
1474 |
1484 |
+38.4% |
|
ВСЕГО: |
19406 |
20586 |
21681 |
22731 |
23876 |
2561Ь |
| 26945 |
27586 |
+41.9% |
*) Источники: Supplement to Employment & Earnings. - Wash., Aug. 1988. - P. 222-224, 226, 228, 229, 230, 231, 234-236, 237;
Employment & Earnings: 1989. - No. 3. - P. 53-54; 1990, No. 7. - P. 91-92.
Данная таблица дает общее представление о динамике занятости в сфере услуг, хотя показывается только часть указанной сферы. Между тем можно выделить отрасли, которые в большей мере создают невоспроизводимый продукт, нежели остальные. Сюда относятся деловые (business) услуги, производство компьютерных программ и обеспечения, сфера развлечений, здравоохранение, образование, юридические и социальные услуги. Гостиничный бизнес, бытовые услуги, различный ремонт и так далее относятся к тем областям, где можно говорить о большей воспроизводимости продукта и меньшем уровне субъект-субъектного взаимодействия. Можно легко вычислить, что средний темп роста числа производителей услуг, в большей степени связанных с субъект-субъектным взаимодействием, существенно выше темпа роста занятости в других видах услуг (47,4% за указанный период против 31,6%). Одновременно следует указать на повышение доли занятых в услугах первого типа в общем количестве занятых в анализируемой части сферы услуг (63,4% в 1990 году против 59,0% в 1983).
Нельзя не отметить, что, согласно сделанным в США прогнозам развития занятости на период до 2000 года, столь же быстрый рост занятости в указанных сферах сохранится. Например, будет преодолена существовавшая в 80-е годы тенденция к определенному замедлению темпов роста занятости в здравоохранении (35,5% против средней величины в 41,9% в нашей таблице). Число рабочих мест в этой сфере повысится на 3,1 млн., что составит 18% от общего прироста рабочих мест. При этом в секторе деловых услуг количество занятых вырастает на 2,7 млн. чел., и в результате только эти два сектора сферы услуг сосредоточат более 20 млн. занятых, что превысит общее число занятых в материальном производстве. Значительный рост занятости произойдет также в производстве информации и информационного обеспечения, в компьютерном секторе; темп роста по отношению к 1990 году составит 77% и сравнится с приростом количества занятых в здравоохранении82.
Эти совершенно неполные данные дают нам возможность сделать несколько достаточно важных выводов. Во-первых, структура занятости и ее изменение в современных западных обществах тесно коррелирует со степенью воспроизводимости создаваемого в соответствующих отраслях продукта. Можно выделить несколько групп отраслей: наиболее значительные приросты ожидают сферу субъект-субъектных услуг, торговлю, и лишь затем массовое производство в обрабатывающей промышленности. Во-вторых, совершенно несостоятельны представления о «перемещении» рабочей силы из материального производства в непроизводственную сферу. Если прирост занятости в непроизводственной сфере за двенадцать лет составил величину большую, чем число занятых во всем материальном производстве, то совершенно очевидно, что новые работники непроизводственной сферы в абсолютном большинстве своем суть лица, только вступающие в общественное производство. Следовательно, по возрастной структуре сдвиг еще более значителен, и, что существенно, абсолютное большинство лиц, вовлекающихся в общественное производство, вовлекаются в него как в сферу услуг, не в сферу субъект-объектного, а в сферу преимущественно субъект-субъектного взаимодействия. В данном случае вопрос не следует сводить только к проблеме занятости, так как через ее призму можно подойти к пониманию социально-психологических особенностей работников в современных развитых обществах.
Уже сегодня производство услуг составляет абсолютно доминирующую сферу общественного производства. Материальное производство, которое ранее являлось предпосылкой и основой для сферы услуг, сегодня оказывается лишь дополнением данной сферы, а труд в материальном производстве становится исчезающим видом деятельности трудовой эпохи. На сегодняшний день, при сохраняющейся возможности оспаривать изображение постиндустриального общества как общества информационного, мы вполне должны согласиться с трактовкой, изображающей его как сервисную экономику и признать реальное существование таковой на Западе.
И, коль скоро субъект-субъектное взаимодействие является реально доминирующим в странах Запада, то весьма важно не только констатировать его масштабы, но и исследовать внутренние закономерности субъект-субъектного взаимодействия. Между тем важнейшим, на наш взгляд, в данном случае, если рассматривать это взаимодействие как активное с обоих сторон, является система мотивации, вызывающая эту деятельность. Так как мотивационная сторона деятельности рассматривалась нами как главный критерий творчества, мы по-прежнему остаемся в рамках основной проблемы нашего исследования.
60 - См.: Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 147.
61 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. - N.-Y., 1973. - P. 127.
62 - См.: Иноземцев В.Л. - К понятию непроизводственной сферы. - Торговля и общественное питание в условиях перестройки. - Донецк, 1989.
63 - См.: Иноземцев В.Л. - К понятию непроизводственной сферы. - С.54 и сл.
64 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - Dissent. - Vol. XXXVI. - Spring 1989. - No 2. - P. 168.
65 - См.: Gerschuny J. - After Industrial Society? The Emerging of Self-Service Economy. - Atlantic Highlands, New Jersey, 1978. - P.68.
66 - См.: Naisbitt J. - Megatrends. The New Directions, Transforming Our Lives. - N.-Y., 1984.-P. 2.
67 - См.: Op. cit. - P. 8; Кан Г. - Грядущий подъем: экономический, политический, социальный. - Новая технократическая волна на Запада. - М., 1986. - С. 200.
68 - См.: American Economy: Employment, Productivity and Inflation in the 80s. -President’s Commission for a National Agenda for the 80s. - W., 1980. - P. 33.
69 - См.: Perlo V. - Superprofits and Crises: Modern U.S. Capitalism. - N.-Y., 1988. - P. 290.
70 - См.: Wohlers E., Weinert W. - Employment Trends in the United States, Japan, and the European Community. - Oxford, 1988. - P. 62.
71 - Cм.: Naisbitt J.- Op. cit.- P. 5.
72 - См.: Perlo V. - Op. cit. - Р. 511.
73 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - P. 168.
74 - См.: Gouverneur J. - Contemporary Capitalism and Marxian Economics. - Totowa, New Jersey, 1983. - P. 253.
75 - См.: Service Industries. Trends and Prospects. - U.S. Dept. of Commerce. -W., 1975.- August. - P. 4.
76 - См.: Survey of Current Business. - 1984. - No 9. - P. 6.
77 - См.: Wohlers E., Weinert W. - Op. cit. - P. 69.
78 - См.: Fortune. - 1989. - June, 5. - Р. 188, 189, 190.
79 - См.: Ibidem. - Р. 190-191.
80 - См.: Occupational Outlook Quarterly. - U.S. Bureau of Labor Statistics. - Fall 1989. - P.19.
81 - См.: Occupational Outlook Quarterly. - Fall 1989. - P. 20.
82 - См.: Occupational Outlook Quarterly. - Fall 1989. - Р. 22, 23, 24, 30.
3.3. Изменение мотивации как отражение перехода от труда к творческой деятельности
Предваряя данный параграф, необходимо специально оговорить, что речь пойдет, по сути, не об изменении мотивации, а о становлении ее как системы. Мы согласны с мнением В.Я. Суслова о том, что «при анализе побудительных причин трудовой деятельности необходимо прежде всего разграничивать мотивы и стимулы труда. Под стимулами подразумевают внешние побуждения к деятельности, под мотивами - внутренние»83. Действительно, мотивы деятельности суть внутренние побуждения к ней. Возвращаясь к нашей терминологии, следует отметить, что труд характеризуется системой стимулирования, творчество - системой мотивации. Замещение системой мотивации системы стимулирования - в высшей степени фундаментальная черта сегодняшнего совершенствования человеческой деятельности, сущностью которого является переход от труда к творческой активности.
Рассматривая исследования теоретиков и практиков в области мотивации человеческой деятельности на современном этапе ее развития, мы должны выделить, с одной стороны, попытки отметить отдельные, причем достаточно очевидные, явления, и, с другой стороны, анализ иерархии мотивов деятельности, что представляется нам наиболее важным.
Авторы, останавливающиеся на относительно внешней стороне вопроса, отмечают довольно очевидные моменты. Среди подобных положений можно встретить тезис о том, что изменения в характере труда вызывают необходимость восприятия более значительных нагрузок на психику человека, требуют более совершенного восприятия и анализа данных, «творческого» подхода к переработке информации и так далее84. Отмечается в качестве весьма существенного момента то, что ныне снижается отчужденный характер человеческой деятельности85, что рассматривается как фундаментальная черта сегодняшнего положения вещей, характеризующегося ростом автономности деятельности. Желание автономной деятельности рассматривается нередко как одно из самых основных стремлений современного субъекта86. Западные исследователи, опираясь на фактологические данные, отмечают, что индивидуализация деятельности является обязательным следствием сегодняшних форм научно-технического прогресса, так как становится непосредственным условием использования наиболее передовых и совершенных технологий87; все это требует более высокой квалификации работников, высококвалифицированный труд выступает условием большего удовлетворения получаемого работником от своей деятельности88. Движущей силой новой системы отношений являются не только и не столько результаты производства, сколько потребности самого работника в совершенствовании своей деятельности. Эти последние, отражаясь в росте квалификации работников, приводят к автоматизации деятельности, то есть к возникновению таких ее форм, которые наиболее восприимчивы к научно-техническому прогрессу, обуславливающему возникновение новых возможностей совершенствования деятельности. И правы авторы, которые, хотя и в осторожной форме, отмечают, что эта новая организация деятельности не предполагает необходимости управления, правительства, государства и даже самого общества89; это деятельность, которая, воплощая исключительно самовыражение индивида, общественна только по своей форме и результатам, но не по своей сущности и предпосылкам. В подобных условиях, и это отмечают уже и практики, наиболее важной задачей управления является обнаружение тех условий, в которых индивид получает наибольшие возможности личностного роста90, что соответствует и максимальному росту результатов деятельности. Важнейшим условием производства становится формирование ситуации, в которой производитель «должен быть тем, чем он может быть. Он должен соответствовать своей внутренней природе»91.
Подытоживая общие подходы к проблеме, хотелось бы вспомнить слова выдающегося западного социолога О. Тоффлера: «труд был грубым и жалким в отраслях Второй волны (в условиях индустриального общества - В.И.), даже когда они были высокодоходными. В действительности грубость труда была обязательной составляющей прибылей. Чем больше вы выжимали пота из людей, тем больше денег вы делали. По отношению к Третьей волне (постиндустриальному обществу - В.И.) верно прямо противоположное. Грубость в процессе работы уже более не является прибыльной - она непроизводительна… Драматизируя различия, мы должны сказать, что в старом массовом промышленном производстве главными были мускулы. В развитых разукрупненных отраслях сегодняшнего дня главными являются информация и творчество. И это меняет все»92. Бессмысленная, не осознаваемая как некоторая внутренняя потребность, деятельность, потеряла сегодня свой смысл, в отличие от деятельности самодостаточной93 и в современных условиях творчество оказывается источником самого себя. Все остальные аспекты деятельности, оставаясь по форме во многом похожими на самих себя в прошлом, постепенно превращаются из ее условий и предпосылок, каковыми они были раньше, в следствия саморазвития деятельности, в отражение процесса ее совершенствования94.
Теперь следует обратиться к исследованиям, авторы которых стремятся ранжировать основные существующие на сегодняшний день цели и потребности личности и определить систему ценностей, отвечающую основным перспективным тенденциям. Д. Янкелович приводит интересную сводную таблицу, в которой отражены мнения целого ряда исследователей на изменения в целях деятельности. Все указанные им авторы отмечают кардинальное изменение в таковых. П. Сорокин полагает, что предметные цели уступают место непредметным, Г. Инглегарт считает, что материалистические цели замещаются пост-материалистическими, Э. Фромм соответственно разделяет в качестве целей обладание и бытие, У. Митчелл полагает замену внешних целей и ориентиров внутренними. Сам Д. Янкелович противопоставляет материальный успех, материальные достижения самовыражению как высшей цели человека в современном обществе95. Это подтверждает и фактологическое исследование М. Элвессона, итог которому автор подводит следующими словами: «сегодня внутренние потребности много больше воздействуют на трудовую ситуацию, нежели возможность зарабатывать деньги или хорошие отношения между занятыми и управляющими, на которых сосредотачивались тейлоризм и классическая школа человеческих отношений»96.
Исследования, проводившиеся в 60-х и 70-х годах, позволяют реально оценить место тех или иных факторов удовлетворенности деятельностью, факторов мотивации, в соответствующие периоды. Согласно исследованию Ф. Херцберга, проведенного в середине 60-х годов97, в шкале ценностей на первом месте стоит возможность определенных достижений в деятельности, затем следуют общественное признание данной деятельности или заслуг данного индивида в ней и удовлетворение, получаемое от самой производящейся работы в момент ее произведения. Заработная плата стоит в данной шкале ценностей на шестом месте. Согласно же исследованию Дж. Хакмана и Э. Лоулера, относящемуся к началу 70-х годов, шкала ценностей оказывается сдвинутой. На первых трех позициях находились приблизительно такие же, как и в первом из рассмотренных исследований, факторы: возможности для профессионального и личностного роста, создаваемые соответствующим видом деятельности, возможность независимого действия и анализа на рабочем месте, возможность самому обнаружить ранее неизвестные приемы доведения работы до ее завершения. Между тем фактор материальной заинтересованности опустился уже на десятое место98. В 70-е годы, несмотря на различия в оценках различных авторов, данное положение в целом сохранилось. Самореализация индивида как творческой личности в процессе деятельности решительно вышла на первое место и стабильно остается на нем в течение всех 70-х годов99. Серьезное отступление на второй план стимулов, связанных с материальным вознаграждением и материальными результатами деятельности в целом, отмечает Дж. Бейли100. В результате в 70-е годы в целом сложилась та система, которая впоследствии, вплоть до сегодняшнего дня, лишь воспроизводилась на более высоком уровне, но не изменялась принципиальным образом.
В данной системе, как хорошо охарактеризовал ее Ф. Херцберг, создается ситуация, когда мотивация осуществляется через саму работу101. В середине 80-х годов западные исследователи, совершенствуя терминологический аппарат своей теории, ввели понятие «экспрессивизм» как комплексно характеризующее подобного рода мотивацию. Определяя данный термин, К. Бецольд со своими соавторами пишут: «экспрессивизм определяется как включающий в себя такие ценности, как творчество, автономность, отсутствие контроля (authority), постановку самовыражения выше социального статуса, поиск внутреннего удовлетворения, «голод» по новому опыту (for new experiences), стремление к общности, принятие участия в процессе выработки решений, жажда поиска (adventure), близость к природе, совершенствование самого себя и внутренний рост»102.
Данное определение кажется нам вполне приемлемым в качестве некоего интегрального обозначения мотивации деятельности современного типа. Мы не можем непосредственно утверждать, что со становлением подобной мотивационной системы в западном обществе трудовой процесс полностью заменен в своем качестве основной формы человеческой деятельности творческой активностью, но нельзя забывать и справедливые слова Г.С. Батищева, указывавшего, что «деятельность целостной личности - это деятельность, социальная необходимость которой обнаруживается в ее собственном свободном творческом устремлении и уже не может выступать как извне диктуемая целесообразность»103. Применяя данный тезис Г.С. Батищева к деятельности в условиях современных обществ Запада, мы не можем не отметить, что эта последняя безусловно может быть охарактеризована как деятельность целостной личности, в структуре которой существенным образом преодолено отчуждение, существовавшее ранее, и которая вполне может рассматриваться как деятельность творческого типа, хотя, может быть, и не должна характеризоваться как само творчество.
В последнем случае нельзя упускать из вида, и это часто подчеркивают не только советские, но и западные104 исследователи, что любые социологические исследования, подобные тем, которые определяли приоритетность целей и мотивов деятельности, несут на себе серьезный налет субъективизма, который не может не возникнуть в соответствующей ситуации. Однако данное обстоятельство не имеет существенного значения для нашей концепции, ибо признав мотивацию творческой деятельности всецело субъективной, исходящей из внутренних потребностей личности, воспринимаемых особенным образом, мы должны признать, что и оценка действенности того или иного мотива будет не менее субъективна.
Коль скоро мы признаем субъективный характер самого мотива, то нельзя стремиться выяснить, что же именно реально воздействует на человека; в данном случае истиной в последней инстанции будет именно то, как сам человек воспринимает свою деятельность, какой мотив он сам считает для себя основным. Так как субъективное восприятие деятельности в значительной мере определяет ее творческий характер, нельзя говорить о том, что неточность информации существенно искажает результаты. В мире существует столько творческих личностей, сколько людей полагает себя таковыми и действуют соответственно этому.
Не признавая в полной мере этого последнего обстоятельства, западные социологи лишь констатируют, что трудовая деятельность в наиболее развитых странах все больше и больше принимает форму, которую ранее имела деятельность в свободное, не занятое трудом на производстве время. Некоторые авторы подчеркивают, что эта деятельность (leisure activity) характеризуется тем, что большинство ее целей вырабатываются без внешнего принуждения (unsupervised)105, и с этой точки зрения проводят аналогии между свободным и рабочим временем. Апелляция к соотношению рабочего и свободного времени широко распространена в западной социологии, и некоторые авторы рассматривают изменение соотношения свободного и рабочего времени в пользу первого как одно из фундаментальных доказательств происходящего на Западе исчезновения труда106. Это, на наш взгляд, неверно методологически, так как вопрос о том, где происходит деятельность человека, не имеет отношения к тому, является ли эта деятельность трудом или творчеством; последнее определяется системой мотивации и субъективными целями индивида.
Кратко рассмотрев вопросы, связанные с возникновением системы мотивации, основанной на принципах, называемых экспрессионизмом, мы хотели бы отметить, что сегодня в западных обществах процесс перенесения акцентов с объективных, но внешних для человека целей, на субъективные, но внутренние для него ориентиры, в целом завершен для значительной массы активного населения. Нельзя говорить так обо всех гражданах западных стран; столь решительные обобщения были бы неверны. Однако деятельность, не ориентированная на удовлетворение внешних материальных потребностей, составляет сегодня одну из основных ценностей западной цивилизации. Возникает тенденция, которая на наших глазах изменяет саму логику научно-технического прогресса: из процесса развития материальных производительных сил, который имеет своим следствием совершенствование условий существования человека, он превращается в процесс совершенствования самой человеческой личности, сопровождающийся развитием материальных производительных сил вследствие свободной творческой деятельности человека. Материальные производительные силы на современном этапе развития научно-технического прогресса из условия свободного совершенствования человека постепенно становятся его результатом.
83 - См.: Суслов В.Я. - Социология труда. Теоретические и методологические проблемы. - М., 1971.- С. 118.
84 - См.: Режабек Е.А. - Экономическое учение К. Маркса и гуманизм. - С. 74.
85 - См.: Opaschowski H.W. - Wie leben wir nach dem Jahre 2000? Szenarien uber die Zukunft von Arbeit und Freizeit. - Hamburg, 1987. - S. 15.
86 - См.: Тоффлер О. - Будущее труда. - Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986. - С. 255; Deutsch R.E. - Tomorrow’s Work Force: New Values in the Workplace. - The Futurist. - 1985. - Vol. XIX. No 6 - December. - P.11.
87 - См.: Best F. - Technology and the Changing World of Work. - The Futurist. -1984. - Vol. XVIII. - No 2. - April. - P. 64.
88 - См.: Faunce W.A. - Problems of an Industrial Society. - P. 148.
89 - См.: Каhn Н., Wiener A. - The Year 2000. A Framework for Speculations on the Next 33 Years. - L., 1967. - P. 199.
90 - См.: Deutsch R.E. - Tomorrow’s Work Force. - P. 9.
91 - См.: Maslow А.Н. - Motivation and Personality. - N.-Y., 1970. - Р. 46.
92 - Тоффлер О. - Будущее труда. - С. 254
93 - См.: Opaschowski H.W. - Wie leben wir nach dem Jahrc 2000? - S. 15.
94 - См.: Чирков В.И. - Мотивация трудовой деятельности. Критический анализ зарубежных теорий трудовой мотивации. - Ярославль, 1985. - С. 43.
95 - См.: Yankelovich D., et al. - Work and Human Values: An International Report on Jobs in the 1980s and 1990s. - N.-Y., 1983. - P. 52.
96 - См.: Alvesson М. - Organisational Theory and Technocratic Consciousness. - De Gryuter Studies in Organisation. - Vol. VIII. - Berlin (W.)-N.-Y., 1987. - P. 100-101.
97 - См.: Herzberg F. - Work and the Nature of Man. - N.-Y., 1966.
98 - См.: Hackmann J.R., Lawler E.E. - Employee Reactions to Job Characteristics. - Journal of Applied Psychology. - 1971. - Vol. 55. - No. 3.
99 - См.: Argyris L. - Personality and Organisational Theory Revised. - Administrative Science Quarterly. - 1973. - Vol. XVIII. - No 2; Rim Y. - Signification of Work and Personality. - Journal of Occupational Psychology. - 1977.- Vol. 50. - No 2.
100 - См.: Bailey J. - Job Design and Work Organisation. Matching People for Productivity and Employee Involvement. - L., 1983. - P. 42.
101 - См.: Чирков В.И. - Указ. соч. - С. 60.
102 - См.: Bezold С., Carlson R., Peck J. - The Future of Work and Health. - Dover-London, 1986. - P. 60-61.
103 - См.: Батищев Г.С. - Методологические аспекты формирования целостной личности. - С. 30.
104 - См.: Rim Y. - Op. cit.
105 - См.: Argyle М. - The Social Psychology of Work. - N.-Y., 1972. - P. 259.
106 - См.: Glaser H. - Das Verschwinden der Arbeit. - S. 176.
3.4. Оценка социальных сдвигов в условиях становления творческой деятельности
Завершая исследование, следует рассмотреть перспективы, вытекающие из закономерностей и тенденций, являвшихся его предметом. В контексте такой задачи хотелось бы упомянуть слова известного западного футуролога Р. Тиболда, отмечавшего в качестве недостатка всех предшествующих концепций исторического прогресса то, что их авторы судили о будущем на основе настоящего. Не будучи в полной мере согласны с возможностью отнесения этих слов к концепции К. Маркса, мы полностью присоединяемся к такому подходу, если речь идет о советских авторах в их подавляющем большинстве. Мы не утверждаем, что в историческом движении западного общества нет четкой направленности, как это полагают некоторые буржуазные исследователи107, но мы солидарны с Р. Тиболдом в том, что общество завтрашнего дня и его хозяйственные основы нельзя представить, оперируя устоявшимися представлениями и категориями дня сегодняшнего.
В современной буржуазной экономической и социологической науке для обозначения будущего социума часто применяется понятие постиндустриального общества. В самой общей форме теоретик и основатель этого направления Д. Белл определяет его как «сдвиг в виде человеческой деятельности от производящей деятельности к оказанию услуг и переориентацию теории в области экономических нововведений и политики»108. Это неполное определение, подчеркивающее изменение роли науки и положения лиц, занятых интеллектуальной деятельностью в будущем обществе109, является излишне абстрактным, что снижает его значимость.
Конкретизируя определение постиндустриального общества, Д. Белл отмечает ряд признаков в качестве его характерных черт. Среди них такие, как замещение производства материальных благ производством услуг, доминирование в структуре занятости высококвалифицированной рабочей силы, обретение теоретическими знаниями того места, которое соответствует их значимости как основному источнику нововведений, ориентация на будущее, связанная с контролем за применением и развитием технологии, выработка новых концептуальных схем принятия решений110. Вслед за Д. Беллом эти же признаки в целом были повторены и другими сторонниками теории постиндустриального общества, а частично развиты и им самим. Дж. Гершуни, например, сосредоточил свое внимание на факторе усложнения деятельности, росте квалификации рабочей силы и явственном смещении основных акцентов из сферы материального производства в производство услуг111; сам Д. Белл, частично даже в своих более ранних работах, акцентировал внимание на росте значимости интеллектуальных институтов в условиях постиндустриального общества, на повышении роли интеллигенции112.
Однако не эти обстоятельства, на которые обычно обращают свое критическое внимание советские исследователи теории постиндустриального общества113, реально определяют основную идею указанной концепции. По Д. Беллу, постиндустриальное общество в первую очередь определяется тем, что оно, в силу основанности на личных, профессиональных или технических услугах есть комплекс непосредственных взаимодействий между людьми, которые определяют все его остальные черты114. Это обстоятельство часто подчеркивается в работах Д. Белла, особенно когда он отмечает, что «тот факт, что индивиды отныне общаются с другими индивидами, а не взаимодействуют с машинами, является фундаментальным для постиндустриального общества»115. Эти положения позволяют сделать достаточно обоснованный вывод о том, что в новом обществе постепенно исчезают иерархические структуры и замещаются особым типом коммунального общества (communal society), «в котором социальной единицей является в большей мере коллектив, нежели индивид, и решения должны приниматься посредством специальных консультаций между частными организациями и правительством, а не посредством законов рынка»116.
Таким образом, постиндустриальное общество рассматривалось в период создания данной концепции в качестве общества, основанного на производстве услуг и организованного в аспекте взаимодействия индивидов и организаций друг с другом непосредственным образом, не связанным с законами рынка и опредмечиванием и распредмечиванием труда как важным элементом в связующих звеньях между отдельными индивидами. Однако, хотя Д. Белл и отмечал в начале одной из своих программных работ, что «идея постиндустриального общества… есть социальное прогнозирование изменений в рамках Западного общества»117, мы хотели бы указать, что теория постиндустриального общества в 70-е и 80-е годы в различных своих модификациях оказывалась скорее не теорией прогнозирования, а специфическим аппаратом анализа реально происходящих в западной экономике явлений. И с этим связано основное направление эволюции этой теории, эволюции от идеи сервисной к идее информационной экономики.
Последнее направление развития данной теории стало заметным во второй половине 70-х годов. Одним из первых известный западный социолог и футуролог Г.Кан указал, что по-настоящему постиндустриальной будет только так называемая «четвертичная» экономика, противополагаемая им «третичной», основанной на услугах. Г. Кан отмечает, что возникает «тенденция к выбору таких средств, которые являются и целями, и во многих случаях различие между средствами и целями будут постепенно исчезать»118. В данном случае автор полагает, что информатизация экономики может обеспечить такое изменение, однако последнее в работе выступает неявным образом.
В начале 80-х годов концепция информационного общества казалась уже идентичной теории постиндустриального общества, что со всей ясностью было отмечено Й. Масудой, известным японским футурологом, характеризовавшим информационное общество как социум «всеобщего расцвета человеческого интеллектуального творчества взамен избыточного материального потребления»119. Однако и в первом, и во втором случае говорилось в первую очередь либо о мотивации, либо об отношениях между людьми. К середине 80-х годов понятие информационного общества было окончательно закреплено. Дж. Нэсбит, критикуя теорию экономики услуг Д. Белла и Дж. Гершуни, сосредоточил основное внимание на росте занятости в информационном секторе с 1950 по 1980 год с 17 до более чем 65% рабочей силы США120, и вместе с П. Стоуньером высказал идею о том, что информация может, оказавшись на первом месте в числе услуг, сама обеспечивать рост ценности производимой продукции121, что не было чуждо и самой концепции Д. Белла122.
Таким образом, большинство сторонников постиндустриальной теории в ее современном варианте признают, что будущее общество явится некоей подлинной «научной цивилизацией», где реальные рычаги управления обществом окажутся сосредоточены в руках интеллектуальной элиты123 и где носителем экономической власти в обществе будет уже не капитал, который серьезным образом потеряет свое значение, а знание и информация124.
Однако данная трактовка имеет достаточно прочную основу в реальных экономических процессах, происходящих в современном западном обществе, рассмотрению которых посвящалась наша работа. Отмечается, что все сдвиги в социальной структуре общества определяются, равно как в его классовом составе и других принципах общественной стратификации, в конечном счете видом человеческой деятельности (occupation)125.
На основе этого Д. Белл справедливо утверждает, что в современных условиях серьезно меняется характер товара и его характеристики. В постиндустриальном обществе, в отличие от индустриального, где «товары являются промышленными и детерминируются трудовой стоимостью, товарами становятся знания и информация, экономическая оценка которых существенно отличается от экономической оценки промышленных товаров»126. Совершенно логичным является продолжение данной концепции в сторону указаний на то, что большинство продуктов в постиндустриальном обществе имеют весьма специфический, невоспроизводимый и неоцениваемый характер. Утверждается, что с переходом к постиндустриальному обществу трудовая теория стоимости, ранее в целом правильно отражавшая экономические реалии, становится анахронизмом и должна быть заменена некоей новой концепцией127.
Таким образом, в условиях постиндустриального общества сохраняется обмен между отдельными лицами и организациями, но при этом принципы и основы такого обмена весьма существенно отличаются от существовавших в XIX и XX веках. По словам советского исследователя В. И. Михеева, сторонники пост-индустриальной концепции «утверждают, что в постиндустриальном обществе законы рынка будут якобы играть меньшую роль в экономике, чем политика государственного сектора и государственные фонды в широком смысле»128. По мнению сторонников теории постиндустриального общества, в нем серьезно возрастает значение процессов планирования в согласовании интересов отдельных членов общества129, и роль правительства в регулировании общественного воспроизводства130. В результате данных серьезных экономических изменений, по мнению теоретиков постиндустриализма, складывается ситуация, в которой экономика носит скорее «согласованный», чем «рыночный», характер131. Это обстоятельство отражает два момента: с одной стороны, то, что усиливается роль общественных институтов в экономической жизни, а, с другой стороны, то, что сама рыночная, основанная на стихийном действии закона стоимости, экономика постепенно заходит в свой логический тупик, так как большинство обмениваемых благ в силу своей несопоставимости на основе трудовых затрат и своей невоспроизводимости в принципе не могут обмениваться по законам, традиционно признаваемыми рыночными. Анализируя проблемы постиндустриального общества, Д. Белл прямо пишет о том, что «в политическом аспекте важными проблемами постиндустриального общества являются… развитие нерыночной экономики благосостояния (non-market welfare economics) и недостаток адекватных механизмов оценки (allocation) общественных благ»132.
Постиндустриальное общество, как общество, основанное на производстве услуг, информации и других видов невоспроизводимых и не оцениваемых на основе трудовой теории стоимости продуктов, представляет собой систему со специфическими целями, объективно вытекающими из подобной организации общественного производства. Целями соответствующего общественного преобразования выдвигается чаще всего переход от целей роста и экспансии, присущих индустриальному обществу, к целям совершенствования, или же становление «социологизированной» модели общества, которая заменяет прежнюю «экономизированную» модель133. Однако в качестве цели постиндустриального общества как определенной социальной системы чаще всего выступает совершенствование личности отдельных членов общества или же создание наиболее благоприятных условий для такого совершенствования. В достаточно осторожной форме отмечает это У. Фаунс, когда пишет: «организация и социальная структура постиндустриального общества может создавать условия для личностного роста наряду с ростом экономическим. Реализация этих возможностей будет предполагать, что индивидуальное достоинство, самосознание и самореализация становятся первостепенными целями постиндустриального общества»134.
В условиях постиндустриального общества, по мнению ряда авторов, кардинально смещаются «акценты и в понимании общего развития: вместо того, чтобы концентрировать все интересы вокруг наших желаний и поисков средств получить желаемое, мы фокусируем внимание на том, что есть мы сами и чем мы можем стать»135, а главной задачей является в данном случае «стать чем-то большим, нежели то, чем мы являемся сегодня»136. Чем дальше развивается данная концепция, тем больше ее сторонники акцентируют внимание на явной противоположности ранее существовавших у человека целей и целей, характеризующих постиндустриальное состояние общества. В последнее время множатся указания на то, что успех «оценивается скорее на базе внутреннего роста, чем на базе материального благосостояния»137.
Если сопоставить указанные цели и характеристики информационного общества как соответствующие сущности нового этапа развития цивилизации, то понимание данного социума как такого, которое «позволит развернуться способностям индивида во всех его естественных проявлениях, покоясь на полном использовании способностей каждого в соответствии с его собственными склонностями», предложенное Ж.Серван-Шрайбером, позволяет говорить о том, что переход от индустриального общества к постиндустриальному является, как отмечает этот автор, величайшей социальной революцией, которую переживало человечество138.
Если придерживаться выдвинутой К. Марксом теории трех общественных формаций и его концепции социальных революций, согласно которой существуют только две социальные революции, кладущие соответственно начало и конец классовому обществу, можно предположить, что современные сдвиги следует расценивать именно таким образом. На примере сегодняшних изменений экономической ситуации мы наблюдаем явления, не могущие быть непротиворечиво объясненными в категориях того периода общественного развития, который К. Маркс характеризовал как экономическую общественную формацию139. С марксовым анализом перехода от экономической, вторичной, к более высокой, третичной, формации, которую можно квалифицировать как не-экономическую, тесно связано данное Г. Каном и повторенное Д. Беллом определение постиндустриального общества как общества в своих принципиальных моментах пост-экономического140. Указанные авторы убедительно иллюстрируют то обстоятельство, что фактор издержек, равно как и другие факторы чисто экономического порядка серьезно теряют свою значимость в условиях постиндустриального общества. Теория постиндустриального общества уже в советский период, несмотря на критику со стороны многих авторов, в основном ведшуюся с идеологической позиции141, встретила и свои первые положительные оценки142. Эта концепция отличается значительной реалистичностью в изображении происходящих в западных обществах изменений. В одной из последних своих работ Д. Белл пишет: «постиндустриальное общество не есть лишь проект или экстраполяция существующих тенденций развития западного общества, оно есть совокупность новых принципов социально-экономической организации и новый тип жизни, сменяющий индустриальную систему так же, как она сменила аграрную…»143. При этом нельзя не отметить крайне корректный подход теоретиков постиндустриального общества к предмету исследования. В отличие, например, от абсолютного большинства авторов исторических доктрин, Д. Белл и его последователи признают постиндустриальное общество как дополняющее, но не отрицающее предшествующие исторические состояния, подчеркивая: «надо отметить тот факт, что постиндустриальное общество не может заместить (displace) индустриальное, и даже аграрное общество. Пища все равно остается условием существования общества, и развитие индустрии означает лишь, что имеется возможность сократить количество занятых в земледелии… постиндустриальное общество лишь добавляет новое измерение: управление данными и информацией как настоятельную необходимость в будущем обществе»144, и повторяя: «возникновение и доминирование постиндустриального общества не должно означать прекращение производства материальных благ… Постиндустриальные тенденции на замещают предшествующие общественные формы как «стадии» общественной эволюции. Они часто сосуществуют, углубляя комплексность общества и природу социальной структуры»145.
Теория постиндустриального общества, являясь, безусловно, не всегда корректной, особенно когда речь заходит о предсказании конкретных моментов, связанных со структурой будущего общества и его отдельными элементами, хорошо отражает современные экономические процессы в разных странах. Последние же сводятся к тому, что происходит серьезное изменение характера деятельности, ее цели выходят за рамки производства материальных предметов потребления, а разнообразие и невоспроизводимость продуктов обуславливает естественный предел функционирования законов и тенденций, свойственных системе, основанной на обмене воспроизводимых благ. Сама деятельность человека, изменяясь в направлении от деятельности по принуждению к деятельности ради достижения целей внутреннего совершенствования, серьезно меняет весь комплекс общественных отношений. Следует признать, что не только сами по себе более развитые общества, как говорил К. Маркс, показывают менее развитым их исторический путь, но и теории, адекватно отражающие реалии более развитых обществ, обрекают менее развитые общества на свое неизбежное принятие.
107 - См.: Flechtheim O.K. - History and Futurology. - M.a.G., 1966. - P. 66; Кларк А. - Черты будущего. - М., 1966. - С. 129.
108 - См.: Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 14.
109 - См.: Михеев В.И. - Критика теории «постиндустриального общества». - М., 1971. - С. 13.
110 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - P. 14.
111 - См.: Gershuny J. - After Industrial Society? - P. 35, 36.
112 - См.: Bell D. - The Trajectory of an Idea Daedalus. - Journal of the American Academy of Arts and Sciences. - Vol. 96. - 1967. - No 3. - P. 667; Idem. - Notes on the Post-Industrial Society. - The Public Interest. - N.-Y., 1968. - P. 27.
113 - См.: Араб-Оглы Э.А. - В лабиринтах пророчеств. - М., 1973. - С. 82; Косолапов В.В., Лисичкин В.А. - Критика буржуазных концепций будущего. - М., 1978. - С. 85; Гарибджанян Б.Г. - Кризис буржуазного общества и футурология в США. - Ереван, 1980. - С. 70; Супрун В.И. - Современная буржуазная футурология: проблемы и тенденции. - Новосибирск, 1986. - С. 139, и др.
114 - См.: Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 146.
115 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - P. 163.
116 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - P. 159; Idem. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 147.
117 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - P. 9.
118 - См.: Kahn H., Brown W., Martell L. - The Next 200 Years. - A Scenario for America and the World. - N.-Y., 1976. - P.22.
119 - См.: Masuda J. - The Information Society as a Post-Industrial Society. - Tokyo, 1980. - P.3.
120 - См.: Naisbitt J. - Megatrends. - P. 4.
121 - См.: Naisbitt J. - Megatrends. - P.8; Stonier P. - Op. cit.
122 - См.: Белл Д. - Социальные рамки информационного общества. - Новая технократическая волна на Западе. - С. 332.
123 - См.: Луганский К.Ф. - Иллюзии и реальность. - Ростов-на-Дону, 1988. - С. 28.
124 - См.: Араб-Оглы Э.А. - Указ. соч. - С. 72-73.
125 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - P. 15.
126 - См.: Цитировано по книге: Иконникова Г.И. - «Технологические» фальсификации общественного прогресса. - М., 1986, - С. 104.
127 - См.: Bell D.- The Coming of Post-Industrial Society. - Dialogue. - 1978. - Vol. XI. - No 2. - P. 375; Naisbitt J. - Megatrends. - P. 8; Stonier P. - The Wealth of Information.
128 - См.: Михеев В.И. - Указ. соч. - С. 13.
129 - См.: Gershuny J. - Ор. cit. - Р. 34.
130 - См.: Белл Д. - Указ. соч. - С. 332.
131 - См.: Kahn H., Wiener A. - The Next 200 Years. - Р. 25, 186.
132 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. - P. 18.
133 - См.: Gershuny J. - Ор. cit. - Р. 27, 33.
134 - См.: Faunce W.A. - Problems of an Industrial Society - P. 175.
135 - См.: Печчеи А. - Человеческие качества. - М., 1980. - С. 199.
136 - См.: Nuernberger Ph. - Ор. cit. - Р. 36.
137 - См.: Bezold С., Carlson R., Peck J. - Ор. cit. - Р. 160.
138 - См.: Servan-Schreiber J.J. - Le defi mondiale. - Paris, 1980. - P. 374.
139 - Подробнее см.: Иноземцев В.Л. - Марксистская теория общественного прогресса: истоки и преемники. - М., ИЭ РАН, 1992.
140 - См.: Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. - P. 54, note.
141 - См.: Косолапов В.В., Лисичкин B.A. - Указ. соч. - С. 85; Иконникова Г.И. - Указ. соч. - С. 104; Осичнюк Е.В. - Ложные альтернативы. - Киев, 1987. - С. 70; Луганский К.Ф. - Указ. соч. - С. 28, 29 и др.
142 - См.: Араб-Оглы Э.А. - Указ. соч. - С. 80-82; Гарибджанян Б.Г. - Указ. соч. - С. 94-95; Вощикова Н.К. - Критика концепций буржуазных футурологов о роли науки в развитии общества и характере воздействия на нее капиталистического государства. - Критика буржуазной футурологии. - Красноярск, 1984. - С. 130-131.
143 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - P. 167.
144 - См.: Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - P. 198, note.
145 - См.: Bell D. - The Third Technological Revolution… - P. 167.
Заключение
В заключении хотелось бы вкратце изложить основные выводы, вытекающие из проведенного исследования.
Труд есть понятие, не тождественное понятию целесообразной и осознанной человеческой деятельности. Этот термин обозначает только один определенный вид человеческой активности, а именно тот, который связан с необходимостью преодоления существующей помимо воли и сознания человека материальной необходимости, довлеющей над его существованием. В связи с этим труд по определению не может являться «свободным», он всегда несвободен, как несвободен человек от материальных условий своего существования. Труд как отчужденная от человека деятельность является основой общества, и, в наиболее яркой форме, его экономического периода, так называемой «экономической общественной формации». Общество является совокупностью людей, объединенных противоречивостью их материальных интересов и консолидирующихся на основе трудовой деятельности. Труд является столь же исторической категорией, как и любая другая категория общественной жизни, и как, в конечном счете, и сама категория «общество».
Стоимость есть понятие, отражающее одну из сторон товара в условиях, когда обмен продуктами деятельности является наиболее характерным признаком человеческого общества и основной формой взаимосвязи между его членами. Эта категория имеет своей причиной обмениваемость материальных благ в условиях господства экономической общественной формации как одну из основных черт данной общественной формации. Субстанцией стоимости служат затраты однородной человеческой деятельности в форме труда, которые необходимы для преодоления материальной необходимости, вызывающей соответствующую потребность человека или общества. Со стороны величины стоимости ее можно охарактеризовать, в полном соответствии с основными положениями основоположников марксизма по данному вопросу, как количество общественно необходимого труда, которое необходимо затратить с целью воспроизвести товар указанного вида. Стоимость, таким образом, предполагает четыре фактора: во-первых, само существование материальной необходимости, вызывающей труд; во-вторых, существование такой общественной формы, в которой большинство продуктов принимают материальную форму и изготавливаются для обмена, а не для непосредственного потребления; в-третьих, возможность сведения так называемого «сложного», квалифицированного труда к простой абстрактной затрате средней рабочей силы; в-четвертых, воспроизводимость в неограниченном количестве обмениваемого блага. Только при наличии подобных условий стоимость является всеобщей категорией, которая в общественных масштабах регулирует обмен товарами, не признавая никакого иного регулятора и включая в себя все прочие.
Стоимость является исторической категорией, как и труд, и товарное производство. Однако, так как, основываясь на существовании труда, стоимость предполагает целый ряд ограничивающих ее факторов, возможно предположить, что прекращение действия закона стоимости может быть осуществлено до того, как труд перестанет быть основным видом человеческой деятельности. Анализируя процесс отмирания закона стоимости, можно прийти к следующим выводам. Возможны два пути преодоления стоимостного регулирования общественного производства. В реальности они являются не столько двумя путями устранения закона стоимости, сколько двумя этапами его преодоления. В качестве первого пути, или этапа, преодоления закона стоимости можно выделить этап, связанный с преодолением возможности количественного определения стоимости, а именно, с устранением воспроизводимости обмениваемых благ и приданию последним полностью индивидуального характера. В качестве второго этапа, этапа полного устранения закона стоимости, вступает этап преодоления труда как фактора, лежащего в основе стоимостных характеристик продукта человеческой деятельности.
При этом следует отметить, что полное устранение стоимостных характеристик без кардинального изменения результатов человеческой деятельности, равно как и самого ее вида является принципиально невозможным. Так как при плановом, или нормированном распределении продукта, что означает в традиционном видении социализма отрицание товарного производства, сохраняется и сам труд, и его направленность на создание материальных благ, и воспроизводимость их, то нет никаких оснований полагать, что в данном случае имеется возможность устранить проявления закона стоимости. Последнее обстоятельство было прекрасно продемонстрировано неудачным опытом отрицания закономерностей товарного производства в социалистических странах. Так как стоимость является характеристикой производства в любом случае, если одновременно присутствует труд и воспроизводимый материальный продукт как его цель, то устранение стоимостных закономерностей без устранения направленности производства на создание воспроизводимого продукта для удовлетворения массовых человеческих потребностей невозможно.
Следует подробно охарактеризовать оба пути, оба этапа, преодоления стоимостных отношений. На первом этапе в результате развития производительных сил происходят два основных изменения. С одной стороны, достигается такой уровень насыщения потребностей, что потребности в материальных благах оказываются в целом удовлетворенными, и основной рост потребления оказывается связан с потреблением нематериальных благ в виде различного рода услуг или же индивидуальных, невоспроизводимых материальных благ. С другой стороны, деятельность человека изменяет свой характер в сторону явного доминирования в обществе субъект-субъектных, а не субъект-объектных взаимодействий. В последнем случае большинство благ принципиально невоспроизводимо, так как воздействие, оказываемое в данном случае на отдельного человека, обогащается его сугубо индивидуальными внутренними характеристиками.
При одновременном существовании этих двух условий мы имеем первый уровень подрыва закона стоимости, связанный с тем, что большинство продуктов становятся невоспроизводимыми, и количественная определенность стоимости фактически утрачивается. При этом, однако, деятельность человека в значительном числе случаев несет на себе печать труда, как деятельности, направленной в конечном счете на обеспечение своих потребностей в продуктах и услугах. Однако, несмотря на то, что понимаемая в рамках традиционного закона стоимости эквивалентность обмена утеряна, сохраняется такая черта обмена, как его возмездность, черта, общая для всех форм товарного производства. Поэтому, хотя пропорции обмена в значительной степени устанавливаются в связи с общественной полезностью производимого продукта и индивидуальными предпочтениями потребителей, закон стоимости и стоимостные характеристики не устранены окончательно из процессов обмена. Второй этап устранения действия закона стоимости является прямым продолжением первого этапа и основывается на его результатах как на своих предпосылках. В данном случае основное внимание следует сосредоточить на виде человеческой деятельности, характеризующем этот период. На основе возникновения сугубо индивидуализированного потребления и фактического устранения, или же весьма серьезного смягчения воздействия материальной необходимости в качестве основного стимула человеческой деятельности, начинается становление системы внутренней мотивации деятельности, которая по своим основным характеристикам противоположна системе стимулирования труда. Серьезно снижается значимость результата деятельности в качестве ее цели, и цель деятельности постепенно отождествляется с самим ее процессом. Результатом деятельности может выступать любое материальное или нематериальное благо, в то время как подобная активность имеет своим основным назначением сознательное совершенствование определенных черт производящей ее личности. Подобная деятельность не является трудовой, а рассматривается нами в качестве более высокого типа деятельности, то есть творчества, являющегося в определенной мере синтезом по отношению к предтрудовой деятельности и собственно труду.
С возникновением творчества в качестве основного вида человеческой деятельности устраняется основная предпосылка возникновения и существования стоимостных отношений, а именно то обстоятельство, что люди производят обмениваемые ими продукты под воздействием материальной необходимости. В последнем случае непосредственное действие материальной необходимости отсутствует; деятельность перестает являться средством достижения определенного изменения внешней по отношению к человеку природы, а становится средством преобразования самого человека, его внутренних черт.
В силу этого блага, являющиеся побочным результатом деятельности такого рода, несоизмеримы и невоспроизводимы. Значительная их часть обладает свойством не терять своих потребительских свойств от потребления и является не присваиваемой в собственность определенных лиц. Последнее в обоих моментах относится, например, к любому виду информации, товарная форма которой, если она и возникает, иррациональна. В данной ситуации все основные характеристики стоимостного обмена устранены. Мы не ставили задачей разработать вопрос о том, что явится преемником стоимости в качестве регуляторов пропорций экономического развития, равно как и не высказывались о том, будет ли вообще такая система основана на экономических отношениях, и можно ли в принципе называть подобную форму человеческих взаимоотношений обществом в обычном смысле этого понятия.
Обращаясь к исследованию экономики наиболее развитых стран, можно констатировать реальные сдвиги, характерные для первого из обозначенных этапов. Наиболее очевидно прослеживаются два обстоятельства. С одной стороны, быстро падает роль материального производства, что подтверждается ростом занятости в сфере оказания услуг и экспансией производства индивидуализированных материальных благ, что также является симптомом перенасыщения традиционных материальных потребностей. С другой стороны, как в сфере производства индивидуализированных материальных благ, так и при производстве услуг или информации значительное и все более заметное место занимает субъект-субъектное взаимодействие между агентами производства, что также отражает высокую степень невоспроизводимости изготовляемого продукта. Если рассматривать ситуацию, сложившуюся на сегодняшний день в индустриально развитых странах, следует признать, что более половины производимого продукта создается сегодня как невоспроизводимые блага и около шестидесяти процентов лиц, занятых в общественно полезной деятельности, связаны с субъект-субъектными, но не с субъект-объектными взаимодействиями. Как следствие этого, возникают новые системы мотивации человеческой деятельности, превращающие современную активность в определенное подобие творчества, причем последний процесс не является редким исключением, а происходит в массовом масштабе. Отражением этих кардинальных сдвигов в человеческой деятельности, национальной экономике и общественном сознании является распространившаяся на Западе теория постиндустриального общества, своей объективностью и доказательностью завоевавшая широкое признание.
Подобная ситуация позволяет утверждать завершение в его основных чертах первого этапа в подрыве стоимостных отношений. Несмотря на то, что произошли существенные изменения в характере человеческой деятельности, сохраняются ее трудовые черты. Материальная необходимость, рассматриваемая не как прямая зависимость человека от природы, а как его зависимость от общественных институтов, являющихся по отношению к субъекту внешними подавляющими его факторами, продолжает определять деятельность человека, хотя в значительно меньшей степени, нежели ранее. Поэтому преждевременно говорить о том, что человечество вышло из состояния, характеризующегося трудом и вступило в эпоху, основанную на творчестве, где нет возмездно-товарных отношений, и, разумеется, закона стоимости. Однако завершенность или неполную завершенность первого этапа следует признать. Из этого вытекает, что большинство продуктов, производящихся в сегодняшних условиях, невоспроизводимы, и количественная определенность стоимости преодолена. Коль скоро это так, оказывается лишенной практического и прогностического содержания теория прибавочной стоимости и эксплуатации, основанной на купле и продаже рабочей силы. Следовательно, нет оснований характеризовать современные западные общества в качестве капиталистических, что непосредственно не противоречит основным теоретическим и методологическим положениям марксизма и подтверждает правильность основных тезисов концепции постиндустриального общества146.
С позиций сегодняшнего дня вполне различимы тенденции, существующие в данной области. В сфере занятости будет и далее существенно снижаться роль занятых в материальном производстве, и расти доля занятых в субъект-субъектном секторе сферы услуг, а также в производстве информации; все это будет сужать сферу действия возмездного обмена. В сфере мотивации роль материальных факторов будет снижаться; последние активно будут уступать место субъективной, внутренней мотивации деятельности, что отражает общий процесс замены трудовой деятельности творчеством. В области общественных отношений будет и далее устраняться фетишизированная форма этих отношений, и общество во все большей степени будет являться непосредственным субъект-субъектным взаимодействием, в котором обе стороны будут воспринимать друг друга как равного субъекта. Таким образом, постепенно происходит становление нового типа общества, естественным образом отрицающего стоимостные принципы обмена, столь же естественным, сколь само это общество выходит из экономической общественной формации, оставляя ее позади и делая нас непосредственными свидетелями самой великой из социальных революций, переживавшихся человечеством.
146 - Подробнее см.: Иноземцев В.Л. - Капитализм, социализм или постиндустриальные общества? - Коммунист. - 1991. - No 4. - С. 32-40; Иноземцев В.Л. - Эксплуатация: объективная данность и феномен сознания. - Коммунист. - 1991. - No 10. - С. 9-17.
1. Агабабьян Э.М. - Экономический анализ сферы услуг. - М., Экономика, 1968
2. Агабабьян Э.М. - К вопросу о производительности труда. - Известия АН СССР. - Серия Экономическая. - 1971. - No 2
3. Араб-Оглы Э.А. - В лабиринтах пророчеств. - М., 1973
4. Афанасьев Вл. - Отправной пункт политической экономии. - Вопросы экономики. - 1968. - No 5
5. Базаров В. - .Производительный труд и труд, образующий ценность. - СПб., 1899
6. Батищев Г.С. - Методологические аспекты формирования целостной личности. - Доклады Академии педагогических наук РСФСР. - 1962. - No I
7. Батищев Г.С. - Диалектика творчества. - М., 1984. - Депонировано в ИНИОН АН СССР No 18609
8. Батищев Г.С. - Безусловные ценности и творческое отношение к миру: творчество в исследовании и творчество в духовном искании. - Человек: деятельность, творчество, стиль мышления. - Симферополь, 1987
9. Батищев Г.С. - Диалектический характер творческого отношения человека к миру. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. - М., Институт философии АН СССР, 1989
10. Батюшков Ф. - Творчество. - Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XXXII а. - СПб., 1901
11. Белл Д. - Социальные рамки информационного общества. - Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986
12. Белозерцев В.И. - Проблемы технического творчества как вида духовного производства. - Ульяновск, 1970
13. Бернштейн М.С. - Психология научного творчества. - Вопросы психологии. - 1965. - No 3
14. Бехтерев В.М. - Творчество с точки зрения рефлексологии. - В кн.: Грузенберг С.О. - Гений и творчество. - Л., 1924
15. Библер B.C. - Мышление как творческий процесс. - М., 1975
16. Бланки А. - Примечания. - В кн.: Смит Ад. Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. I-III. - СПб., 1866
17. Блох М.А. - Творчество в науке и технике. - Пг., 1920
18. Буряк А. В. - Единство мировоззренческой и методологической функции категории «труд». - Вопросы общественных наук. - Вып. No 50. Киев, 1982
19. Бушуев А.М., Слепцов Н.С. - Диалектика творческой деятельности и развитие человека. - М., 1989
20. Буян И.В. - Труд становится творчеством. - Киев, 1987
21. Бычко И.В. - Философские основы познавательного творчества. - Рига, 1980
22. Вайсберг Р.Е. - Общественный продукт при капитализме и в СССР. - Плановое хозяйство. - 1927. - No 5-6
23. Вайсберг Р.Е. - Против вульгарщины и легкомыслия. - Плановое хозяйство. - 1928. - No 8
24. Валиев Э. - Специфика материального блага и его социально-экономической формы. - Экономические науки. - 1980. - No 4
25. Вальтух К. К. - Общественная полезность продукции и затраты труда на ее производство. - М., 1966
26. Вахтомин Н.К. - Генезис научного знания. - М., 1974
27. Вачурин В.А. - Система категорий «Капитала» Маркса и производительный труд. - Ворошиловград, 1979
28. Вечканов В. - Содержание и границы необходимого продукта при социализме. - Экономические науки. - 1977. - No 6
29. Вощикова Н.К. - Критика концепций буржуазных футурологов о роли науки в развитии общества и характере воздействия на нее капиталистического государства. - Критика буржуазной футурологии. - Красноярск, 1984
30. Гарибджанян Б.Г. - Кризис буржуазного общества и футурология в США. - Ереван, 1980
31. Гарнье Ж. - Примечания. - В кн.: Смит Ад. - Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. 1-111. - СПб., 1866
32. Гвоздева Н.И. - Творческий характер труда в производстве в период развитого социализма. - М., 1974
33. Глазачев А.А. - Труд как социальная категория. - Симферополь, 1984. Депонировано в ИНИОН АН СССР No 16414
34. Глезерман Г.Е. - Коммунизм и труд. - М., 1961
35. Голосов В.Ф. - Труд и человек. - Красноярск, 1966
36. Григорьев Г.С. - Труд - первая человеческая потребность. - Пермь, 1965
37. Громов Е. - Экономическая роль сферы услуг. - Мировая экономика и международные отношения. - 1968. - No 11
38. Демин М.В. - Природа деятельности. - М., МГУ, 1984
39. Диалектика и теория творчества. - Под редакцией С.С. Гольдентрихта и А.М. Коршунова. - М., 1987
40. Ермакова А. В. - Человек и организация труда в условиях современного капитализма. - М., 1988
41. Иванов Г.П. - Непроизводственная сфера и социалистическое воспроизводство. - М., МГУ, 1978
42. Иванов Ю.М. - Общественная потребительная стоимость как форма развития материального производства. - Вестник МГУ. - Серия Экономика. - 1975. - No 4
43. Иконникова Г. И. - «Технологические» фальсификации общественного прогресса. - М., 1986
44. Ильенков Э.В. - Диалектическая логика. - М., 1974
45. Иноземцев В.Л. - К понятию непроизводственной сферы. - Торговля и общественное питание в условиях перестройки. - Донецк, 1989
46. Иноземцев В.Л. - Теория общественного развития основоположников марксизма и проблемы политической экономии в широком смысле слова. - Эффективность общественного производства и проблемы социально-экономического развития СССР. - М., МГУ, 1989
47. Иноземцев В.Л. - К вопросу об истоках творческой деятельности. - Научно-техническое творчество: методологические и социально-экономические проблемы. - Выпуск первый. - Донецк, 1990
48. Иноземцев В.Л. - К вопросу об исторических пределах марксистской теории стоимости. - М., 1991. Депонировано в ИНИОН АН СССР No 43692
49. Иноземцев В.Л. - К истории исследования проблемы производительного труда в экономической литературе. - М., 1991. Депонировано в ИНИОН АН СССР, No 43691
50. Иноземцев В.Л. - Капитализм, социализм или постиндустриальные общества? Коммунист. - 1991. - No 4
51. Иноземцев В.Л. - Альтернативность общественного развития. - Вестник Московского университета. Серия 7. Экономика. - 1991. - No 2
52. Иноземцев В.Л. - Эксплуатация: объективная данность и феномен сознания. - Коммунист. - 1991. - No 10
53. Иноземцев В.Л. - Экономическая общественная формация: границы понятия и значения теории. - Политические исследования. - 1991. - No 4
54. Иноземцев В.Л. - Понятие творчества в современной экономической теории. - Политические исследования. - 1992. -No 1-2
55. Иноземцев В.Л. - Марксистская теория экономического прогресса: истоки и преемники. Препринт доклада. - М., ИЭ РАН, 1992
56. Каманкин В.П. - Экономические интересы развитого социалистического общества. - М., 1978
57. Кан Г. - Грядущий подъем: экономический, политический, социальный. - Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986
58. Кларк А. - Черты будущего. - М., 1966
59. Ковыженко В. - Стоимость услуг: реальность или фикция? - Мировая экономика и международные отношения. - 1967. - No 8
60. Козак В.Е. - Производительный и непроизводительный труд. - Киев, 1971
61. Козак В.Е. - Непроизводственная сфера: вопросы теории. - Киев, 1979
62. Колганов М.В. - Национальный доход. - М., 1959
63. Конфорт М. - Открытая философия и открытое общество. - М., 1972
64. Коршунов А.М. - Ленинская теория отражения и творчество. - М., 1980
65. Коршунов А.М., Мантатов В.В. - Теория отражения и эвристическая роль знаков. - М., 1974
66. Косолапов В.В., Лисичкин В.А. - Критика буржуазных концепций будущего. - М., 1978
67. Косолапов Р.И. - Коммунизм и свобода. - М., 1965
68. Кофман Б. - Производительный труд и метод Маркса. - Л., 1929
69. Кравченко А.И. - Социология труда в XX в. - М., 1987
70. Крамар П.П. - К определению понятия «творчество». - Вопросы общественных наук. - Вып. 50. - Киев, 1982
71. Кронрод Я.А. - Система общественных потребностей: закономерности их формирования и развития в условиях социализма. - М., Институт экономики АН СССР, 1966
72. Кронрод Я.А. - О критериях и границах материального производства и производительного труда при социализме. - Плановое хозяйство. - 1976. - No 8
73. Кронрод Я.А. - К вопросу о материальном производстве и производительном труде в условиях развитого социализма. - М., Институт экономики АН СССР, 1976
74. Кронрод Я.А. - Материальное производство и непроизводственная сфера. - М., Институт экономики АН СССР, 1979
75. Кунов Г. - Изложение теорий прибавочной стоимости (IV том «Капитала» К.Маркса). - Харьков, 1923
76. Лаптев И. - Баланс грубейших ошибок. - Большевик. 1937. No 7
77. Лезин Б.А. - Художественное творчество как особый вид экономии мысли. - Вопросы теории и психологии творчества. - Т. 1. Харьков, 1906
78. Ленин В.И. - Полн. собр. соч. - Т. 29
79. Литвянов П.П., Тяпкин Н.К. - Общественный труд и его производительность. - М.,1961
80. Лифшиц А.Л. - Производительный труд в социалистическом обществе. - В кн.: Проблемы политической экономии социализма. Под ред. Я.А.Кронрода. - М., 1963
81. Лобанова Б.Е. - Философия и социология творчества. - Саратов, 1983
82. Луганский К.Ф. - Иллюзии и реальность. - Ростов на Дону - 1988
83. Лысов Г.В. - О понятии «коммунистический труд». - Эффективность общественного производства и проблемы социально-экономического развития СССР. - М., МГУ, 1989
84. Малахинов П.И. - О сферах деятельности и проблеме производительного труда при социализме. - У/У, 1975
85. Маркс К. - Замечания на книгу Фр.Листа «Национальная система политической экономии». - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч. - 2-е изд. - Т. 42
86. Маркс К. - Заработная плата, цена и прибыль. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 16
87. Маркс К. - Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 23
88. Маркс К. - Капитал. Критика политической экономии. Т. 2. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 24
89. Маркс К. - Капитал. Критика политической экономии. Т. 3. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 25, - Ч. 1-11
90. Маркс К. - К критике политической экономии. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 13
91. Маркс К. - Письмо В.Бракке (Критика Готской программы). - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 19
92. Маркс К. - Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»). - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 26, - Ч. 1-111
93. Маркс К. - Экономико-философские рукописи 1844 г. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 42
94. Маркс К. - Экономические рукописи 1857-1858 гг. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 46
95. Маркс К., Энгельс Ф. - Немецкая идеология. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 3
96. Марксистско-ленинская теория стоимости. Под ред. В.С. Афанасьева. - М.,1971
97. Маршалл А. - Принципы политической экономии. - Т. 1 - М., 1983
98. Медведев В. А. - Общественное воспроизводство и сфера услуг. - М., Экономика, 1968
99. Межуев В.М. - Культура как объект познания. - Философские проблемы культуры. - М., 1984
100. Милль Дж. Ст. - Основы политической экономии. - Т. I-III. - М., 1980
101. Михеев В. И. - Критика теории «постиндустриального общества». - М., 1971
102. Мишкис А., Добровольскас А. - Труд в сфере обслуживания. - Вильнюс, 1984
103. Моляко В.А. - Психология творческой деятельности. - Киев, 1978
104. Николаева Л. В. - Свобода - необходимый продукт исторического развития. - М., 1964
105. Николов И. - Кибернетика и экономика. - М., 1974
106. Ноткин А., Цаголов Н. - О теории и схеме баланса народного хозяйства СССР академика С.Г. Струмилина. - Плановое хозяйство. - 1937. - No 4
107. Овсиенко Ф.Г. - Критический анализ католической «теологии труда». - М., 1979
108. Ожерельев О.И. - Механизм действия основного экономического закона социализма. - М., 1979
109. Олдак П.Г. - Взаимосвязь производства и потребления: критерии и оценки. - М.,1966
110. Осичнюк Е.В. - Ложные альтернативы. - Киев, 1987
111. Панов Н.Н., Харин В.Д. - Стимулирование труда работников сферы обслуживания. - М., 1966
112. Певзнер Я.А. - Государственно-монополистический капитализм и теория трудовой стоимости. - М., 1978
113. Петрущик А.И. - Творческая активность субъекта в познании. - Минск, 1975
114. Печчеи А. - Человеческие качества. - М., 1980
115. Платонов К.К. - Проблемы способностей. - М., 1972
116. Поршнев Б.Ф. - Материализм и идеализм в вопросах возникновения человека. - Вопросы философии. - 1955. - No 5
117. Пономарев Я.А. - Психология творчества и педагогика. - М., 1976
118. Правдин Д. - Экономическое содержание и оценка полезности услуг. - МЭиМО. - 1970. - No 1
119. Прохоренко И.Д., Курегян С.В. - Духовное производство при социализме: политэкономический аспект. - Минск, 1987
120. Редькина З.В. - К вопросу о производительном труде в сфере услуг. - Успехи коммунистического строительства в СССР и углубление общего кризиса капитализма. - М., МГПИ, 1974
121. Режабек Е.Я. - Экономическое учение К.Маркса и гуманизм. - Проблемы гуманизма в марксистско-ленинской философии. Под ред. В.Е. Давидовича. - Ростов-на-Дону, 1977
122. Рейтман У.Р. - Познание и мышление. - М., 1968
123. Россинский М.Б. - Сфера услуг в экономике развитого социализма. Теоретические и методологические вопросы. - Саратов, 1976
124. Рубин И.И. - История экономической мысли. - М., 1926
125. Рубин И.И. - Франсуа Кенэ. - М., 1929
126. Садыков К. - Проблемы становления коммунистического труда. - Ташкент, 1969
127. Семенов С.Н. - Диалектическая логика и теория творчества. - Человек: деятельность, творчество, стиль мышления. - Симферополь, 1987
128. Скаржинский М.И. - Труд в непроизводительной сфере. - М., 1968
129. Слемнев М.А. - Свобода научного творчества. - Мн., 1980
130. Смит Ад. - Исследования о природе и причинах богатства народов. - Т. I-III. - СПб., 1866
131. Смирнов Н.Н. - О различении производительного и непроизводительного труда и услуг. - Л., 1977. Депонировано в ИНИОН АН СССР No 1503
132. Солодков М.В. - Непроизводственная сфера при социализме. - М., 1978
133. Солодков М.В. - Учение Ад. Смита о производительном труде и оценка его К. Марксом. - Ад. Смит и современная политическая экономия. - Под ред. Н.А. Цаголова. - М., 1979
134. Солодков М.В., Крылов Л.С. - Методология исследования производительного труда при капитализме. - М., 1974
135. Солодков М.В., Полякова Т.Д., Овсянников Л.Н. - Теоретические проблемы услуг и непроизводственной сферы при социализме. - М., МГУ, 1972
136. Стуль Я.Е. - Творческий труд в социалистической промышленности. - Челябинск, 1970
137. Супрун В.И. - Современная буржуазная футурология: проблемы и тенденции. - Новосибирск, 1986
138. Суслов В.Я. - Социология труда. Теоретические и методологические проблемы. - М., 1971
139. США: сфера услуг в экономике. - М., 1971
140. Тихомирова В.Н. - Особенности производительного труда работников отрасли связи. - Уч. зап. кафедры общественных наук вузов Ленинграда. Политическая экономия. - Вып. VIII.-Л., 1967
141. Тихомирова В.Н. - К вопросу о товарной форме услуг. - Вестник ЛГУ. - Экономика, философия, право. - 1977. - Вып. 1. - No 5
142. Тищенко Ю.Р., Ватин И. В. - Человек в процессе превращения науки в непосредственную производительную силу. - Проблемы гуманизма в марксистско-ленинской философии. - Под ред. В.Е. Давидовича. - Ростов-на-Дону, 1977
143. Тоффлер О. - Будущее труда. - Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986
144. Труд как первая жизненная потребность. - Мн., 1987
145. Туровский М.Б. - Труд и мышление. - М., 1963
146. Чангли И.И. - Труд. Социологические аспекты теории и методологии исследования. - М., 1973
147. Чирков В.И. - Мотивация трудовой деятельности. Критический анализ зарубежных теорий трудовой мотивации. - Ярославль, 1985
148. Фомичева Э.А. - Социальная природа взаимосвязи труда и творчества. - М., 1984. Депонировано в ИНИОН АН СССР No 18431
149. Фролов И.Т. - Перспективы человека. - М., 1983
150. Хохлов B.C. - Общие закономерности и региональные особенности развития непроизводственной сферы. - Кишинев, 1982
151. Шеремет Л.П. - Содержание понятия творческой активности человека. - Киев, 1984. Депонировано в ИНИОН АН СССР No 17553
152. Шумилин А.Т. - О структуре теории творчества. - Человек: деятельность, творчество, стиль мышления. - Симферополь, 1987
153. Экономика непроизводственной сферы. - Под ред. Е.Н. Жильцова. - Учебник. - М., МГУ, 1987
154. Энгельмейер П.К. - Теория творчества. - СПб., 1910
155. Энгельс Ф. - Наброски к критике политической экономии. -Маркс К., Энгельс Ф. - Соч. - 2-е изд. - Т. 1
156. Энгельс Ф. - Анти-Дюринг. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 20
157. Энгельс Ф. - Развитие социализма от утопии к науке. - Маркс К., Энгельс Ф. - Соч., 2-е изд. - Т. 21
158. Энгельс Ф. - Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. - Маркс К., Энгельс Ф.- Соч., 2-е изд. - Т. 22
159. Ясперс К. - Современная техника. - Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986
160. Alvesson M. - Organisation Theory and Technocratic Consciousness. - De Gryuter Studies in Organisation. - Vol. VIII. - Berlin (W) - N.-Y., 1987
161. American Economy: Employment, Productivity and Inflation in the 80s. - President’s Commission for a National Agenda for the 80s. - W., 1980
162. Argyris L. - Personality and Organisational Theory Revised. - Administrative Science Quarterly. - 1973. - Vol. XVIII. - No 2
163. Argyle M. - The Social Psychology of Work. - N.-Y., 1972
164. Backhouse R. - A History of Modern Economic Analysis. Basil Blackwell, Oxford, 1985
165. Bailey J. - Job Desing and Work Organisation. Matching People for Productivity and Employee Involvement. - London, 1983
166. Bailin Sh. - Achieving Extraordinary Ends. An Essay on Creativity. - Dordrecht, etc., 1988
167. Barber W.J. - A History of Economic Thought. - Baltimore, 1967
168. Bell D. - The Post-Industrial Society: A Speculative View. - Scientific Progress and Human Values. - Ed. by Ed. & E. Hutchings. - N.Y., 1967
169. Bell D. - The Trajectory of an Idea Daedalus. - Journal of the American Academy of Arts and Sciences. - Vol. 96. - 1967. - No 3
170. Bell D. - Notes on the Post-Industrial Society. - Part 1. - The Public Interest. - N.-Y., 1968
171. Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. - N.-Y., 1973
172. Bell D. - The Coming of Post-Industrial Society. - Dialogue. - 1978. - Vol. XL - No 2
173. Bell D. - The Cultural Contradictions of Capitalism. - N.-Y., 1978
174. Bell D. - The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. - Dissent. - Vol. XXXVI. - Spring 1989. - No 2
175. Bentham J. - Principles of Moral and Legislation. - London, 1789
176. Best F. - Technology and the Changing World of Work. - The Futurist. - 1984. - Vol. XVIII. - No. 2. - April
177. Bezold C., Carlson R., Peck J. - The Future of Work and Health. - Dover - London, 1986
178. Bladen V.W. - Adam Smith on Productive and Unproductive Labour. - Canadian Journal of Economics and Political Science. - Vol. XXVI. - I960. - No 11. - November
179. Bowley M. - Some Aspects of the Treatment of Capital in the «Wealth of Nations». - Essays on Adam Smith. - Ed. by A. Skinner and Th. Wilson. - Oxford, 1975. - Vol. 2
180. Cannan E. - A History of the Theories of Production and Distribution in English Political Economy from 1776 to 1848. - London, 1903
181. Deutsch R.E. - Tomorrow’s Work Force: New Values in the Workplace. - The Futurist. - 1985. - Vol. XIX. - December
182. Eagly R.V. - The Structure of Classical Economic Theory. - N.-Y. - London - Toronto, 1974
183. Jaques E. - Work, Creativity and Social Justice. - N.Y., 1970
184. Elson D. - The Value Theory of Labour . - The Representation of Labour in Capitalism. Essays Edited by D. Elson. - CSE Books. - L., 1979
185. Employment and Earnings. - US Bureau of Labor Statistics. Wash., - 1989. - Vol. XXXVI. - No. 3. - March
186. Employment and Earnings. - US Bureau of Labor Statistics. - Wash., 1990. - Vol. XXXVII. - No. 3. - March
187. Employment and Earnings. - US Bureau of Labor Statisics. - Wash., 1990. - Vol. XXXVII. - No. 7. - July
188. Employment and Earnings. - US Bureau of Labor Statistics. - Wash., 1990. - Vol. XXXVII. - No. 9. - September
189. Faunce W.A. - Problems of an Industrial Society. - San Francisco, 1968
190. Flechtheim O.K. - History and Futurology. - M.a.G., 1966
191. Fortune Ihternational - Vol. 119. - No 12. - June 5, 1989
192. Garnier J. - Traite d’economie politique. - 5eme ed., Paris, 1863
193. Gershuny J. - After Industrial Society? The Emerging of Self-Service Economy. - Atlantic Highlands, New Jersey, 1978
194. Glaser H. - Das Verschwinden der Arbeit. Die Chancen der neuen. Tatigkeitsgesellschaft. ECON Verlag, Duesseldorf, etc., 1988
195. Gouverneur J. - Contemporary Capitalism and Marxian Economics. - Totowa, New Jersey, 1983
196. Inosemtsev V.L. On the Limitations of the Marxian Theory of Value: Some Methodological Aspects of the Problem. - Social Sciences. - Vol XXIII. - 1992. - No 4
197. Jevons W.S. - The Principles of Economics. - L., 1905
198. Hackmann J.R., Lawler E.E. - Employee Reactions to Job Characteristics. - Journal of Applied Psychology. - 1971. - Vol. 55. - No 3
199. Herzberg F. - Work and the Nature of Man. - N.Y., 1966
200. Hollander S. - The Economics of Adam Smith. - London, 1973
201. Hunt E.K. - Marx’s Concept of Human Nature and the Labour Theory of Value. - The Review of Radical Political Economics. - Vol. XIV. No 2. - Summer 1982
202. Kahn H., Brown W., Martell L. - The Next 200 Years. A Scenario for America and the World. - N.Y., 1976
203. Kahn H., Wiener A. - The Year 2000. A Frame-Work for Speculation on the Next 33 Years. - London, 1967
204. Lewis W.A. - Development with Unlimited Supplies of Labour. - Manchester School of Social and Economic Studies. - Vol. XXII.- 1954. - May
205. Lindgren J.R. - The Social Philosophy of Adam Smith. - Archives Internationales d’Histoire des Idees. - Series Minor. - Vol. VIII. - The Hague, 1973
206. Malthus Th. - Principles of Political Economy. - N.Y., 1951
207. Malthus Th. - Principles of Political Economy, Considered with a New View to Their Practical Applications. - Boston, 1821
208. Maslow A.H. - Motivation and Personality. - 2nd ed. - N.Y., 1970
209. Masuda J. - The Information Society as a Post-Industrial Society. - Tokyo, 1980
210. Naisbitt J. - Megatrends. The New Directions, Transforming Our Lives. - N.Y., 1984
211. Napoleoni С. - Smith, Ricardo, Marx. - Oxford, 1975
212. Nuernberger Ph. - Mastering the Creative Process. - The Futurist. - 1984. - Vol. XVIII. - No 4. - August
213. Opaschowski H.W. - Wie leben wir nach dem Jahre 2000? Szenarien uber die Zukunft von Arbiet und Freizeit. - Hamburg, 1987
214. Occupational Outlook Quarterly. - US Bureau of Labour Statistics. - Fall 1989
215. Perlo V. - Superprofits and Crises: Modern US Capitalism. - N.-Y., International Publishers, 1988
216. Rim Y. - Signification of Work and Personality. - Journal of Occupational Psychology. - 1977. - Vol. 50. - No 2
217. Rosenfeld R., Servo J. - Business and Creativity. - The Futurist. - 1984. - Vol. XVIII. - No 4. - August
218. Schumpeter J.A. - History of Economic Analysis. George Alien & Unwin. - London, 1954
219. Schwalbe M.L. - The Psychological Consequences of Natural and Alienated Labour. - Albany, 1986
220. Servan-Schreiber J.J. - Le defi mondiale. - P., 1980
221. Service Industries: Trends and Prospects. U.S. Department of Commerce. - Wash., 1975, August
222. Stonier P. - The Wealth of Information. A Profile of Post-Industrial Economy. - London, 1983
223. Supplement to «Employment and Earnings». - U.S. Department of Labor, Bureau of Labor Statistics. - 1988. - August
224. Survey of Current Business. - Vol. 64. - No 9
225. Wohlers E., Weinert W. - Employment Trends in the United States, Japan and European Community. - Oxford, 1988
226. Yankelovich D., et al. - Work and Human Values: An International Report on Jobs in the 1980s and 1990s. - N.-Y., 1983
Свежие комментарии