Центр исследований постиндустриального общества

В журнале «Пушкин» (издательство «Европа») опубликована рецензия Владислава Иноземцева на книгу Э.Басевича «The Limits of Power: The End of American Exceptionalism» (Пушкин, №2, 2008 г.).

ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ ?

Книги известного политолога, профессора Бостонского университета Эндрю Басевича раз за разом становятся своего рода манифестами, в которых автор критикует нынешнюю агрессивную внешнюю политику Соединенных Штатов, рассматривая ее как «естественное воплощение» того американского духа, который культивируется в этой стране в последние десятилетия[1]. Ему можно верить: профессиональный военный, участовавший в войне во Вьетнаме и вышедший в отставку в чине полковника, автор отлично разбирается в исследуемых вопросах. А к публикации новой книги [2] его подтолкнул не только разум, но и чувства: с горечью читаем мы строки, посвящающие ее памяти сына профессора, старшего лейтенанта Эндрю Джона Басевича, убитого в Ираке – на войне, против которой его отец так последовательно выступал [3].

Новая книга Эндрю Басевича – своего рода реквием по американскому могуществу, которое все реже приносит пользу как самим американцам, так и другим жителям нашей планеты. Истоки современных проблем он видит не в изменяющемся внешнем мире, как это предпочитают утверждать американские лидеры, и даже не в американской политике, на что указывают многие оппоненты Соединенных Штатов, а в самих американцах. Даже структура книги, состоящей их трех частей, описывающих кризис изобилия, политический кризис и военный кризис, недвусмысленно указывает на это. «Если попытаться определить эту идентичность одним словом, – пишет профессор Басевич, – то этим словом будет “больше”. Для большинства современных американцев суть их “жизни, свободы и стремления к счастью” фокусируется в без­удержной жажде приобретать и потреблять, а также преодолевать и сметать на своем пути все препятствия, которые могут возникнуть на пути в этой цели», и продолжает: «этика самоублажения прочно закрепилась в качестве определяющей черты американского образа жизни» (р. 16). Этот образ жизни, включая и утвердившу­юся в Соединенных Штатах демократическую форму пра­вления, обеспечен прежде всего известной легкостью, с какой американцам достава­лись в прошлом территория и ресурсы; многие историки XIX-го и ХХ веков, которых цитирует Э.Басевич (см. рр. 22-23), придерживались этой точки зрения, а выдающийся политический философ Рейнгольд Нибур подчеркивал, что американцам, как никому другому, свойственно «искать решения практически всех проблем сугубо количественными средствами»[4].

Более того, продолжает Э.Басевич, со временем американцы уверовали во многие созданные ими догмы и приняли черно-белое видение мира; сегодня его сограждане стремятся не задавать себе наиболее сложных вопросов – вопросов о сути самых простых понятий (демократии, свободы, и т.д.), полностью утрачивая способность размышлять о том, в чем им пристало быть убежденными (подробнее см. рр. 5-6, 8). Свобода стала свободой потребления (см. рр. 32, 35-38), а, коль скоро оно зависит от внешнего мира – импортных товаров, доступа к дешевой нефти и внешних займов – задачей правительства США выступает обеспечение непрерывного растущего потока товаров и денег, которыми оно покупает расположение собственного народа (см. р. 173). Сегодня, подчеркивает автор, у большинства населения Соединенных Штатов практически нет иных стрем­лений, кроме банального потребительства; он указывает на то, что хотя власти открыто говорят: страна находится в состоянии войны, это не меняет потребительских предпочтений граждан и не заставляет их изменять свои наклонности и стиль поведения (см. рр. 62-63). Если президент Ф.Д.Рузвельт обращался к народу с призывом отказаться от роскошеств, то президент Дж.Буш уже через две недели после 11 cентября призывал сограждан тратить как можно больше и ни в коем случае не отказываться от своего привычного образа жизни (см. рр. 60-61). Все это, по мнению профессора Басевича, указывает «на главный парадокс нашего времени: тогда как защита американской свободы, как утверждается, требует присутствия войск США в Ираке или Афганистане, реализация принципов свободы в самих Соединенных Штатах подрывает способность нации к мобилизации; a боль­шой базар, на который похожа страна, никак не может стать базисом, на котором можно было бы воздвигнуть великую империю [о какой мечтают ее лидеры]» (p. 11).

Поэтому, продолжает автор, не следует надеяться на радикальные перемены в американской внешней политике вне зависимости от того, кто победит на приближаю­щихся выборах, ибо «реальная цель каждого кандидата – поддержание преемственности и сохранение в практически неизменном виде институтов и договоренностей, которые сегодня определяют [расстановку сил] в Вашингтоне» (p. 171). А надежды на то, что американцы сумеют задуматься о самих себе, а не о том, как приспособить к своим нуждам окружающий мир, останутся, судя по всему, лишь благими пожеланиями, которым вряд ли суждено реализоваться в обозримой перспективе (см. р. 13).

Именно то обстоятельство, что в последние 30-40 лет американцы все меньше задумываются о самих себе и о своем обществе, предпочитая описывать его с помощью примитивных догм и идеологических штампов, больше всего беспокоит Э.Басевича. Он вспоминает новаторские усилия Ф.Д.Рузвельта, пишет о 1960-х годах, когда Америка сочетала в себе экономический динамизм и внутреннюю свободу (см. р. 27), и пытается понять, в какой момент Соединенные Штаты сбились с правильного пути.

По мнению автора, это случилось между 15 июля 1979 г., когда президент Дж.Картер произнес свою знаменитую речь об энергетическом кризисе, и 23 марта 1983 г., когда Р.Рейган объявил о начале реализации Стратегической оборонной инициативы. В первом выступлении президент Соединенных Штатов вполне определенно указал на то, что Америка паразитирует на своей политической и экономической мощи, не будучи способна создать энергоэффективную экономику и полагаясь на глобальную роль доллара – и призвал сограждан переосмыслить отношение к своей стране и са­мим себе, отказаться от перепотребления и употребить все возможные усилия ради перестройки американской экономики. Иначе говоря, глава государства рекомендо­вал избирателям поискать проблемы внутри собственной страны (подробнее см. рр. 30-32). Они сочли, что проблемой является он сам – и через два года в Белом доме находился совсем другой президент. Р.Рейган заявил, что США должны обеспечить доступ к дешевой нефти, объявил регион Персидского Залива «зоной жизненных интересов», и повел страну по пути наращивания государственного долга и торгово­го дефицита, лишь бы не заставлять американцев даже во сне задуматься о приведении своих потребностей в соответствие с возможностями страны (подробнее см. рр. 40-41, 44). Следствием стали нарастание экономической зависимости от остального мира и иницирование геополитических авантюр на Ближнем Востоке (см. рр. 50-51). Первая воплотилась в нынешнем отрицательном внешнеторговом сальдо, достигаю­щем $845 млрд. за последние 12 месяцев и бюджетном дефиците почти в $1 трлн., а вторая породила распространение терроризма и нестабильности в Передней Азии, которые должны были ударить по Советскому Союзу, но в конечном счете обернулись 11-м сентября. Ситуация ухудшалась, но вместе с ней крепла уверенность в том, что Америка совершенна, а за все ее проблемы и неудачи ответственен несовершен­ный (если не враждебный к ней) внешний мир. Результатом стала система, которую автор называет «имперским президентством» – стилем управления, основанным на передаче максимума полномочий главе государства и отъему их у законодательной власти (см. pр. 68-69). В итоге Соединенные Штаты стали рассматривать мир как по­ле своих интересов и влияния – и просмотрели гораздо более близкую опасность…

В сентябре 2001 г. ошибочность курса стала очевидной. Стало понятно, что «институт, формально называемый Министерством обороны, на деле никого обороняет, а специализируется на укреплении мощи США за рубежом», что Пентагон «был готов к возникновению ряда непредвиденных ситуаций на Балканах, в Северо-Восточной Азии и регионе Персидского Залива – но не к отражению угроз восточному побережью собственной страны» (р. 3). Ответом на них стала не попы­тка разобраться в проблемах и противоречиях, существующих внутри США, а новая доктрина национальной безопасности, de facto наделившая Америку правом управления миром на том сомнительном основании, что, по мнению президента Дж.Буша, «выживание свободы в нашей стране в значительной мере зависит от ее успехов в других регионах мира» (цит. по р. 75). Эта доктрина – воплощение идеологии американского пре­восходства в самом чистом виде и создана таким образом, чтоб ее можно было применять предельно избирательно (см. p. 77). Это воплощение «американизма», который иногда называют «новой мировой религией»[5], в его самом откровенном виде.

Автор с нескрываемой ненавистью относится к «идеологии безопасности», которая пронизала в последние годы американское общество. Он признает: властная элита нашла тот оселок, с которого она легко и непринужденно может управлять обществом: ведь любое сомнение в правильности американской борьбы за свободу, против террора и экстремизма способно сделать человека чуть ли не предателем нации (см. pр. 80-81). Э.Басевич на многочисленных примерах показывает: «вирусом безопасности» заражены все кандидаты на предстоящих выборах и большинство избирателей. «Идеология нацональной безопасности поддерживает межпартийный консенсус, придающий последовательность американской внешней политике с конца Второй мировой войны. Не отрицая критики ее отдельных аспектов, он исключает саму возможность дебатов, касающихся ее сути» (p. 84), – указывает он. Замечу: в России эта демагогия был взята на вооружение еще раньше – и приводит сегодня к аналогичному сужению политического дискурса и стремительному отуплению его участников[6]. Эта политика не имеет целей и задач, кроме одной – нагнетать истерию относитель­но мифической внешней угрозы (см. p. 112) и делать собственное общество столь примитивным и безвольным, чтобы оно отныне и навсегда утратило способность критически оценивать курс, проводимый национальной политической элитой.

Э.Басевич приходит к печальному выводу: нации, обуянные манией величия и жаждущие «безопасности», крайне опасны для мира. Безотносительно к тому, как относятся к ним другие, они выступают источником угроз. «Импульсы, вовлекшие нас в войну без конца и выхода, исходят изнутри нашего общества. – пишет он, – Внеш­няя политика на протяжении десятилетий выступает средством выплескивания вовне исконно американских амбиций, стремлений, и страхов. А в наше время она во все большей степени становится и выражением внутренней дисфункциональности – попыток сгладить противоречия, пронизывающие американский образ жизни, или оттянуть момент их обострения. Именно эти противоречия проявляются в непреходящем состоянии войны, в котором погрязли сейчас Соединенные Штаты» (р. 5). В нынешней ситуации возникает и иная проблема: в отличие, например, от России, в высшей степени удовлетворенной успехом в войне с могущественной Грузией, США не могут похвастать достижениями в «упорядочении мира»; «пропасть между тем, чего президент Дж.Буш требует от американских солдат и тем, что они реально способны сделать, указывает на военный кризис, подтачивающий Соединенные Штаты, – подчеркивает профессор Басевич, – а для нации, привыкшей видеть в военной силе свой главный козырь, последствия этого разрыва трудно переоценить» (р. 133). И американцы, считает автор, в Ираке в полной мере убедились в ошибочности своей военной стратегии, которую еще совсем недавно они склонны были считать воплощением совершенства (подробнее см. рр. 134-138). «Малые войны», с помощью которых, как казалось совсем недавно, можно справиться с глобальными угрозами, во все большей мере оказываются малыми не по последствиям, а по целям (см. р. 141).

В каком же направлении следует идти в начале XXI века «единственной сверхдержаве»? Рекомендации автора отчасти банальны: следует подвергнуть серьезной ревизии политическую систему, возродить демократические традиции и сделать центральную власть более подотчетной народу, а не скрывающейся за ширмой секуритистской демагогии. Нужно пересмотреть экономический курс, основанный на беспредельном либерализме и безотчетных финансовых операциях. Необходимо более активно искать взаимопонимания с партнерами на международной арене: не странно ли, отмечает Э.Басевич, что даже во времена «холодной войны» США чаще шли на уступки своим европейским союзникам, чем теперь (см. р. 175). В отношении исламского мира автор предлагает перейти от курса на конфронтацию к «новому изданию» политики сдерживания, предполагающей отказ от нанесения превентивных ударов и развитие гуманитарного сотрудничества (см. р. 177). В общем, совет ясен: нужно меньше заниматься демагогией и усиливать диалог с внешним миром, подав­лять собственную агрессивность и изменять в большей степени себя, нежели других.

Вероятен ли такой сценарий? Для оптимизма, полагает автор, нет оснований, пока «американский народ будет продолжать игнорировать необходимость жить по средствам – сбалансировать бюджеты, сокращать потребление, расплачиваться по долгам; пассивно смотреть, как правительство рас­трачивает военную мощь в бессмысленный войнах; позволять властям без всякого надзора со стороны общества вести обанкротившуюся политику; бессловесно взирать на коррупцию в корпоративном секторе и проедание государственных финансов, надеясь, что будущие президенты решат проблемы, созданные их предшественниками – пока американцы будуь продолжать восхвалять свободу, не осознавая ее содержания и не задумываясь о ее цене» (рр. 181-182). В результате, «настаивая на своей уникальности, США предрасположены повторить хорошо известный многим другим путь, пренебрегая опасностями, которые они порождают собственной нерадивостью» (р. 182). Для тех, кто мечтает о скором конце американской гегемонии, прогноз выглядит многообещающим. Но для внимательных читателей книги Э.Басевича очевидно: слишком уж легко в ней можно заменить слово «США» на «Россия» и фамилию «Дж.Буш» на «В.Путин», чтобы от ее чтения оставалось одно только чувство безмятежности.

Нью-Йорк – Бостон, 10 и 14 октября 2008 года