Центр исследований постиндустриального общества

Стресс глобализации: благородное возмущение и упрямая реальность. Рецензия на книгу: Stiglitz J.E. Globalization and Its Discontents, N.Y.: W.W.Norton & Co., 2002. ХXII + 282 p., В.Л.Иноземцев

СТРЕСС ГЛОБАЛИЗАЦИИ: Благородное возмущение и упрямая реальность

Как и многие книги, написанные на злобу дня, новая работа лауреата Нобелевс­кой премии по экономике за 2001 г. Дж. Стигли­­ца[1] очевидно получит адекватную оценку толь­ко тогда, когда проблемы, вызвавшие ее к жизни, станут восприниматься как атрибуты прошлого, пусть и относительно недавнего. Сегодня же, когда актуальность поднятых в книге вопросов очевидна, а общепринятых ответов на их счет еще не сформировалось, не следует удивляться, что выход ее в свет породил неоднозначную реакцию, а некоторые отзывы и рецензии имеют весьма неодобрительный характер.

Острота дискуссий обусловлена тем, что научный авторитет автора и его при­надлежность к высшим сферам мировой экономической элиты беспрецедентным образом диссонируют с заявленной им позицией. Стиглиц, автор более 300 работ по экономической теории, ставший про­фессором Йельского университета в 26 лет и с тер пор занимавший кафедры в Оксфорде, Принстоне и Стэнфорде, руководитель группы экономических советников президента Б.Клинтона и старший вице-прези­дент Всемирного банка[2] – от этого ли человека можно было ожидать столь резких на­падок на современные финансовые институты? Именно поэтому его оппоненты допустили резкости, удивившие даже тех, кто прекрасно знаком с ходом и приемами дискуссий, ведущихся в подобных кругах. В свою очередь, это заслонило содержате­ль­ную сторону книги и заставялет задаться вопросом о том, имеется ли согласованность в действиях наиболее влиятельных экономических агентов современного мира и чем – взвешенным анализом или личными симпатиями – определяются действия их руководителей[3].  

Нескрываемое раздражение вызвало у ряда рецензентов то обстоятельство, что Стиглиц, долгие годы проработавший в администрации Б.Клинтона и во Всемирном банке, остро, порой даже уничижительно критикует в своей книге американскую финансовую политику и систему меж­дународных финансовых институтов. Так, профессор Калифорнийского университета в Бер­кли Б.Эйченгрин, один из наи­более авторитетных специалистов в области международной финансовой и денеж­ной по­литики, начал свою обстоятельную рецензию на книгу с напоминания о том, что «чиновник, публично критикующий политику собственной организации и при этом не подающий в отставку в знак протеста, наносит максимально возможный вред эффективности ее работы,.. порождая сомнения в ее компетентности»[4]. K.Ро­гофф, руководящий ныне исследовательской деятельностью МВФ, заявил в ходе дискуссии, состоявшейся в июне 2002 г. в Вашингтоне, что работа Стиглица изобилует столь «лживыми выводами и намеками», что это «наводит на мысль, что книгу следовало бы изъять из обращения до тех пор, пока эти кле­ветнические утверждения не будут в ней исправлены»[5].

Оставляя подобные оценки на совести рецензентов, отметим, со своей стороны, что новый труд Стиг­лица озаглавлен точно так же, как и книга С.Сас­сен, вышедшая всего четыре года назад и имевшая заметный резонанс[6]. Это удивительно: оба автора работают в Колумбийском университете, и вряд ли Стиг­лиц мог не знать об исследовании своей коллеги.

Чему посвящена рецензируемая книга? С формальной точки зрения –глобализации. Определяя таковую как «все бо­лее тесную интеграцию стран и народов, порожденную гигантским снижением издержек транспорта и связи и устранением искусственных препятствий на пути движения товаров, услуг, капитала, знаний и (в меньшей степени) людей через национальные границы» (с. 9), автор не выходит за рамки широко распространенного сегодня подхода. В эти же рамки укладывается и такая характеристика предмета исследования: «Глобализация ослаби­ла чувство изолированности, ощущавшееся в бо­льшей части ‘тре­ть­его’ мира, и обес­печила многим людям в развивающихся странах знакомство со зна­ния­ми, сто лет назад недоступ­ными даже гражданам самых развитых стран» (с. 4), но в то же время она создала и условия, в которых «пропасть между богатыми и бедными расширяется, и даже масса людей, живущих в абсолютной бедности – менее, чем на один доллар в день, – продолжает расти» (с. 24).

Последовательно подчеркивая негативные проявления глобализации, ав­тор концентрирует внимание не столько на объек­тивной ее природе, ско­лько на необходимости направить этот процесс в управляемое русло: «Ес­ли глобализация будет и далее проводиться тем же образом, ка­ким она велась ранее, если мы и впредь будем отказываться делать выводы из собственных ошибок, глобализация не только не сможет способст­вовать развитию, но бу­дет и далее порождать бедность и нестаби­льность» (c. 248). Он утверждает: «Проблема заключается не в самой глобализации, а в том, как она уп­рав­ляется» (с. 214); «глобализация, укрепив взаимозависимость народов, усилила потребность в кол­лек­тивных действиях общемирового масштаба и возвысила значение гло­бальных обще­ственных благ» (с. 224). При очевидной, на первый взгляд, бесспорности подобных тезисов содержание книги фактически убеждает в невероятной трудности претворения их в жизнь.

Заявленный в книге подход, по сути, предопределяет, что ответ­ствен­ность за негативные проявления глобализации возлагается на институты, воспринимающиеся как дви­жущие ее силы.

Первой мишенью критики Стиглица становится МВФ. Автор утверждает, что в последние годы Фонд полностью отошел от реше­ния тех задач, которые ставились перед ним изначально (см. сс. 12-13); в своей де­ятельности руководст­ву­ется в первую очередь идеологически­ми и политическими соображениями (см. сс. Х, 166 и др.), оставаясь при этом чрезвычайно закрытой ор­ганизацией (см. сс. 51-52), не завоевавшей права говорить от имени развивающих­ся стран, интересам ко­торым он призван служить (см. с. 20). На деле действия МВФ всецело определяются задачами, поставленными перед ним западными финансистами (см. сс. 130, 204, 206), что и обусловливает его неспособность и, более того, нежелание справиться с кризисами в развивающихся странах (см. сс. 15, 44-45, 96-97).

Так оценивается организация, не только расположенная в Вашин­гтоне на той же 19-й стрит, что и Всемирный банк, но и постоянно координирующая с ним свою деятельность, про­водящая совместные годовые собрания, а в глазах общественного мнения нередко отождествляющаяся с ВБ. Как бы предвидя уп­реки критиков, Стиглиц приводит в книге примеры, показывающие, что он своевременно критиковал некоторые шаги, предпринимавшиеся МВФ. Однако его ссылки на внутренние документы Всемирного Банка или статьи в таких экзотических изданиях, как, например, Zagreb Inter­national Review of Econo­mics and Business (см. с. 258, прим. 1 к гл. 5), вряд ли способны остудить пыл негодующих оппонентов.

Вторым объектом критики становится Ми­нистерст­во финансов США. Оно, по мнению автора, подталкивает МВФ к не­конструк­тив­ной политике (см. сс. 80, 102), будучи слепо привержено идеям экономи­ческого либерализма (см. сс. 63-64); предлагает и благословляет проведе­ние в отно­шении развивающихся стран мер, применение которых к самим США счи­тает заве­домо ошибочным (см. сс. 45, 172-173). Наконец, также действует прежде всего в политических, нежели в каких-либо иных целях (см. с. 169).

Логично предположить, что третьим в этом ряду должен был оказа­ться Всемирный Банк. Однако Стиглиц делает для него исключение и не выдвигает в его адрес практически никаких обвинений (это, следует заметить справедливости ради, компетентно делают другие авторы, аргументированно предъявляющие Всеми­р­но­му ба­­н­­­ку спи­сок претензий, как две капли воды похожий на представленный выше[7]). Возвращаясь к реакции экономистов и финансистов на книгу Сти­г­­лица, мы хотим поддержать мнение, что С.Фишер и Л.Саммерс, занимавшие в ВБ ту же дол­жность, которая досталась потом Стиглицу, не заслуживают адресованной им критики, поскольку не хуже автора понимали сложности кризисных ситуаций 1997-1998 гг., но, как и он, не видели иных вариантов их разрешения[8]. Характерно, что даже в 2002 г. Стиглиц не предлагает в своей книге сколь-либо завершенной аль­тернативной программы действий, которая могла бы со­перничать с реализованной МВФ пять лет тому назад.

Считая, что неуправляемая глобализация не явля­ется благом, как не является таковым и неуправляемое рыночное хозяйство (весьма показательным в этом контексте выглядит не раз приведенное в книге сравнение нынешних потребностей общества в конструктивных идеях с потре­б­ностью в кейнсианской теории в годы Великой депрес­сии – см. сс. 11-16, 249-250), Стиглиц выступает за со­здание таких международных инсти­тутов, которые были бы способны обеспечивать согласова­ние интересов развитых и развивающихся стран, позволяли бы находить менее боле­з­ненные и более эффективные пути к достижению глобализацией нового качества.

Подобные цели провозглашают сегодня многие известные политики, экономисты и бизнесмены; намечаемые ими рубежи, однако, не становятся ближе. Тому есть, по-видимому, какие-то глубинные причины, что косвенно подтверждают факты, представленные в рецензируемой книге.

Важнейшим изъяном современной мировой экономики Стиглиц считает роль, которую играют в ней идеологические и политические факторы (см. сс. Х, 166 и др.). Между тем эту роль не следует преувеличивать: если акцентировать внимание исключительно на экономических аспектах проблемы, окажется, что протекционистские дейст­вия западных стран, жестко осуждаемые профессором (см. сс. 172-173, 178-179, 251), выглядят вполне обоснованными: требовать от правительств, чтобы они руководствовались эко­номическими интересами не своих, а чужих стран бессмысленно. Идеологическому и политическому подходам, практикуе­мым сегодня в международных отношениях, автор противопоставляет ве­сь­ма абстра­кт­ный научный подход (см. сс. Х, 230), единствен­ными четко обозначаемыми преимуществами которого выступают осторожность и непредвзятость. Вряд ли эти преимущества можно признать достаточными, чтобы разглядеть в предлага­емом подходе адекватную альтернативу.

Подводя итоги своих исследований, автор пишет: «Наш мир сложен. Любая со­циальная группа концентрирует [свое внимание] на тех аспектах реальности, которые в наибольшей мере касаются ее самой… [тогда как] в публичных политических дебатах только немногие отстаивают собственные интересы, пред­по­читая апел­лировать к общему благу» (с. 217). Однако не следует ли предпо­ложить, что идеологические и по­литические аспекты международных отношений выступают определяющими лишь в силу того, что за ними стоят реальные хо­зяйственные интересы тех или иных стран? Интересы, которые Стиглиц без всяких колебаний признает законными, как то­лько речь заходит о внутреннем развитии этих стран (см. сс. 24-25, 148 и 166). Но если формы современной глобализации обусловлены потребностями бизнеса, как обусловлена ими и внут­рен­няя экономическая политика американской администрации, то имеет место скорее соответствие подходов к внутренней и внешней политике, а не его «отсутствие», вызывающее озабоченность автора.

Как же так?! – удивляется Стиглиц; ведь «правительства могут, и обязаны, не только исправлять ошибки рынка, но и поддерживать социальную справедли­во­сть» (с. 218)! Разумеется. Но они призваны (и на деле предпочитают) утверждать социальную справедливос­ть в стране, народ которой доверил им власть, а это требует иногда пренебреже­ния (если не ущемления) интересами тех государств, которые хотя и выступают частью взаимозависимого глобализирующегося мира, в то же вре­мя оказываются непосредственными конкурентами на мировых рынках. 

Книга базируется на целом ряде допущений, оторванных от реальности. Посвятивший значительную часть своей академической карьеры разработке концепций экономического развития (developmental economics), Стиглиц считает достаточно успешным ускоренное развитие стран «третьего» ми­ра на основе четко продуманной стратегии. Будучи одним из авторов нашумевшего док­лада Всемирного Ба­н­ка «Восточноазиатское чудо» (1993)[9], он и по­сле кризиса 1997-1998 гг. придерживается мнения, согласно которому «восточноазиатские страны показали, что [быстрое] развитие возможно и что оно может дополняться эгалитаристской политикой, направленной на су­ще­ственное сокращение бедности»[10]. С такой позиции автор подходит к оценке как хозяйственных успехов этих стран, так и политики международных финансовых институтов.

В данном случае мы сталкиваемся с тем недостатком, ко­торый во многих рецензиях на книгу Стиглица назван чрезмерным упрощением (oversimplifi­ca­tion) описываемой реальности. Автор рассматривает порой лишь одну из сторон той или иной проблемы. Так, он счи­тает правильными действия тех правительств, которые не идут на поводу у МВФ в вопросах финансовой политики, но оставляет без внимания вопрос о том, верным ли был их предшествующий курс на активные заимствования. Он хвалит китайское руководство за стабильность реформ и критикует российское за допущенные анархию и безответственность, не принимая во внимание совершенно различных политических обстоятельств, в которых осуществлялись реформы в КНР и России. Он призывает руководство пораженных кризисом государств не прислушива­ться к МВФ, если предлагаются меры, не используемые в индустриально развитых странах, как бы забывая, что многие традиционные для западных эконо­мик пути выхода из кризиса не могут быть реализованы в условиях обычного для «третьего» мира отсутствия соответствующей инфраструктуры[11]. Стиглиц не дает анализа всей программы ан­тигло­ба­листских сил, но хвалит за ее отдельные пункты. Oн выступает за повышение роли государства, лишь вскользь отмечая, что именно власти способны наиболее масштабным образом попирать интересы как иностра­нных инвесторов, так и собственных сограждан.

Оценке событий, связанных сначала с азиатским, а затем и рос­сийским финан­совыми кризисами, посвящена почти половина книги. Касаясь механизмов докризисного развития и действий правительств развивающихся стран в условиях финан­совой нестабильности, автор старается последовательно защищать их перед лицом международных финансовых организаций. Так, в книге обстоятельно обосновывается значение стабильности развития азиатских хозяйственных систем, дана развернутая крити­ка поспешной при­ватизации (см. сс. 56-57); воздается должное самостояте­льной и продуманной промышленной политике пра­вительств КНР и Малайзии (см. сс. 66-67, 124); всесторонне описаны дости­жения азиатских государств за последние десятилетия. В то же время од­ной из главных причин азиатского кризиса представлено воз­действие международного капитала на финансы этих стран и их эко­но­мику в целом. По Стиглицу, именно усилиями западных банков, устремившихся в Азию по­сле либерализации экономик региона во второй полови­не 80-х годов, и был раз­дут тот «мыльный пузырь», который лопнул в 1997 г. Рассматривая с этих позиций ход кризиса (см. сс. 94-96), автор упускает из вида важные детали, технологическую и экспортную зависимость азиатских стран от за­падного мира, недостаточную емкость их внутреннего рынка и относительно низкую экономическую эффективность многих отраслей национальной промы­шлен­но­с­ти[12].

«Восточноазиатский кризис являлся, в первую очередь и в оп­ределяющей степени, финансовым кризисом, и должен был преодолеваться именно как таковой» (с. 113) – утверждает он. Но даже если согласиться с этим мнением, предлагаемые решения выглядят далеко не бесспорными. Стиглиц выступает за использование мер государственной поддержки экономики и ограничение свобо­ды ино­странного капитала; подчеркивает, что наименьшие потери в ходе кризиса понесли Южная Корея, отказавшаяся следовать многим рекомендациям Междуна­родного валютного фонда (см. с. 117), Малайзия, сумевшая ввести строгий конт­роль за экспортом капиталов (см. сс. 122-125), а также КНР, не испытывающая зависимости от за­пад­ной помощи (см. сс. 125-126). В рамках этой логики утверждается, что ре­цепты международных финансовых институтов, требовав­ших отказа от монополизированного характера восточноазиатских экономик, искоре­нения процветавшей коррупции и банкротства несостоятель­ных банков, были вред­ны, поскольку ужесточение финансовой политики в условиях рецессии делало эффективную реструктуризацию практически невоз­можной (см. сс. 104-106, 111, 117-119). «Можно лишь согласиться с распространившимся в большинстве государств ‘тре­тьего’ мира представлением о том, что МВФ стал частью проб­лем развивающихся стран, вместо того, чтобы быть средством их решения», – пишет Стиг­лиц (с. 97).

На наш взгляд, более убедителен уже упоминавшийся Эйченг­рин, считающий, что «отказ от повышения процентных ставок [в условиях азиатского кризиса] способен был привести к дальнейшему обесценению национальных валют, порождающему еще бóльшие проблемы для банков и компаний, отягощенных номинированными в долларах кредитами»[13]. Именно это, по сути дела, произошло недавно в Аргентине. Можно до­бавить (этого напрямую не скажут ни Стиг­лиц, ни Эйченгрин), что и сами негативные последствия, каковые могли иметь (и имели) действия МВФ для восточноазиатских экономик, в известной мере соответствовали американским экономическим и геополитическим интересам, и с этой точки зрения они могут вызывать не только возмущение (см. сс. 111, 117), но и скрытое или явное одобрение.

Анализируя положение дел в России, автор более жестко оценивает дей­ствия правительства, которое, в отличие от руководства азиатских стран, «раздавало наиболее ценные государственные активы, будучи при этом неспособно выплачивать пенсии старикам и пособия нуждающимся» (с. 145). Справедливо полагая, что российские проблемы были в первую очередь обусловлены ошибками в привати­зации и промышленной политике, коррупцией и некомпетентностью (см. с. 168), он резко критикует МВФ за то, что, движимый политическими мотивами, Фонд продолжал поддерживать Россию и предоставлять ей дополнитель­ные кредиты: «В то время как небольшим и не имевшим стратегического значения странам, таким, как Кения, было отказано в кредитах по причине распространенности в них коррупции, Рос­сия, отличавшаяся еще бóльшим уровнем коррумпированности, получала все новые и новые ссуды» (р. 148). При этом МВФ не упускал воз­мож­ности нажиться на кризисе. Например, российскому правительству советовали уве­личи­вать заимствования в дол­ларах, что сводило на нет потенциально позитивные послед­ствия девальвации (см. сс. 147-148). Западные страны в целом ограничивали и ограничива­ют доступ российских товаров на свои рынки, хотя применение к России антидемпинговых мер было лишено серьезных оснований (см. сс. 172-174, 176).

Таким образом, сколь бы разными ни казались финансовые кризисы в Азии и России, их объединяют крайне непрофессиональные действия международных финансовых организаций и неблаговидная роль МВФ, полагает Стиглиц. Автор не одинок в этом мнении. Сегодня не только сторонники реформирова­ния международной финансовой архитектуры (такие как Дж.Сорос), но и известные своим консерватизмом политики (например, Г.Киссинджер) практически в один голос заявляют, что кризисы 1997-1998 гг. «наказали нерасчетливых заемщиков куда более жестоко, чем ошибшихся кредиторов»[14]. В данном контексте реформа существующих международных финансовых инс­ти­тутов рассматривается как насущное требование, без реализации которого нельзя найти путей к более справедливой глобализации.

Подобная позиция представляется нам по меньшей мере наивной. Ее сторонники исходят из того, что МВФ «вырос из осознания необходимости коллективных действий на глобальном уровне, предпринимаемых ради поддержания эко­номичес­кой стабильности, как и ООН возникла вследствие осознания необходимости подобных же действий, предпринимаемых ради поддержания стабильности политической» (с. 12, 223). Но это не вполне корректное сравнение. Во-первых, ООН отражала биполярную структуру тогдашнего мира, в то время как МВФ создавался как клуб экономически развитых западных стран. Во-вто­рых, стремление ко всеобщему миру гораздо больше объединяет различ­ные государства, чем достижение единых экономических целей, как правило, намного более сложно сочетающихся между собой. Поэтому, когда Стиглиц от­мечает, что современная глобализация сохраняет пережитки экономического колони­ализма (см. сс. 24-25), а МВФ ведет себя как управляющая периферийными территориями метрополия (см. сс. 40-41), с ним нельзя не согласиться. Проблема, однако, заключается скорее в том, что не существует объективных оснований, способных заставить международные финансовые организации вести себя как-то иначе.

Сторонники «глобализации с человеческим лицом» исходят из необ­ходимости (и возможности) распространения на весь мир западных демократиче­ских принципов (см. сс. 247-249). Желательность такого сценария не вызывает сомнений; возможности же его реализации остаются мини­мальными. Либеральное гражданское общество основано на двух принципах: признании равенства граждан и делеги­рова­нии ими части своих прав и полномочий представителям центральной власти. Ни МВФ, ни ООН не являются прообразами мирового правительства, и непонятно, почему «изли­шнее» влияние США на решения МВФ вызывает у автора возмущение (см. с. 130), а имеющееся у США право вето в ООН – нет. Единственная возможность создания международных институтов, способных управлять процессами глобализации, связана, на наш взгляд, с формированием наднациональных структур, в ве­де­ние которых передается часть суверенных прав национальных государств. Единственным примером успешной попытки создания и расширения зоны такой уп­ра­в­ляе­мой (но неизбежно ограниченной) глобализации (ее в последние годы иногда называют «глокализацией») является ЕС. Однако даже беглый взгляд на масштабы общеевропейских институтов показывает, что о формировании подобной систе­мы во всемирном масштабе в нынешних условиях не приходится и мечтать.

Конец ХХ в. ознаменовался быстрым экономическим прогрессом, сделавшим мир более взаимозависимым, но в то же время и более разнородным. Взаимо­зависимость требует бóльшей стабильности; разнородность, напротив, препятствует ей. Но желая стабильности, не следует обманывать себя ее достижимостью. Если по­литические интересы отдельных стран еще могут быть упорядочены и субординированы, то структурирование в глобальном масштабе экономиче­ских интересов правительств, корпораций и граждан крайне маловероятно. Самые искренние намерения создать демократические политические структуры для управления мировыми эконо­мическими процессами вряд ли имеют сегодня шанс реализоваться на практике. История свидетельствует, что на рубеже каждого из последних столетий вновь и вновь возникала эйфория увлеченности проектами совершенного социального порядка, затухавшая с наступлением нового века. Однако вне зависимости от этих приливов и отливов в настроениях общества следует помнить, что достижению желаемого всегда в наибольшей степени способствует правильное определение пределов возможного.

---

[1] Stiglitz J.E. Globalization and Its Discontents, New York: W.W.Norton & Co., 2002. ХXII + 282 p.

[2] Подробнее о жизни и мировоззрении Дж.Стиглица, а также об объяснении им своей нынешней позиции см.: Smith J.L. ‘A Beatiful Mind at the Barricades’ in Financial Times, 2002, July 13/14; Week­end FT, p. III.

[3] См.: Crooks E. ‘The Odd Couple of Global Finance’ in Financial Times, 2002, July 6/7, p. 7.

[4] Eichengreen B. ‘The Globalization Wars: An Economist Reports From the Front Lines’ in Foreign Affairs, vol. 81, No 4, July/August 2002, p. 159.

[5] Цит. по: Crooks E. ‘Top Economists Engage in Bickering’ in Financial Times, 2002, July 3, p. 7; полный текст выступления см. на www.imf.org/external/np/vc/2002/070202.htm.

[6] См.: Sassen S. Globalization and Its Discontents, N. Y., 1998.

[7] См., например, весьма обстоятельное исследование К.Коффилд: Caufield C. Masters of Illusion: The World Bank and the Poverty of Nations, L., 1997

[8] См.: Easterly W. ‘A Grand Tour of Crises’ in Financial Times, 2002, June 3, p. 13.

[9] См.: The East Asian Miracle. Economic Growth and Public Policy, A World Bank Policy Research Report, Oxford, Wash., 1993.

[10] Stiglitz J.E. ‘From Miracle to Crisis to Recovery’ in Stiglitz J.E., Yusuf Sh. (eds.) Rethinking the East Asian Miracle, N. Y., Oxford, 2001, p. 521.

[11] Подробнее см.: Wolf M. ‘Self-Satisfied, Simplistic, Cogent’ in Financial Times, 2002, July 10, p. 13.

[12] Подробнее см.: Иноземцев В.Л. Пределы «догоняющего» развития, М., 2000, сс. 94-119.

[13] Eichengreen B. The Globalization Wars, p. 161.

[14] Kissinger H.A. Does America Need a Foreign Policy? Toward a Diplomacy for the 21^st Century, N. Y., L., 2001, p. 222 (см.: Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? / Перевод с английского под ред. В.Л.Ино­­земцева, Москва, 2002); см. также: Soros G. George Soros on Globalization, Oxford, 2002, pp. 114-115.