Иноземцев В.Л. Сегодня и завтра экономики, основанной на знаниях. Рецензия на книгу: Thurow L. Creating Wealth. The New Rules for Individuals, Companies and Countries in a Knowledge-Based Economy. L., 1999 // Вестник Российской академии наук. Том 70, № 1, 2000. С. 73–78 «ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК» Том 70, № 1, январь 2000 г.
СЕГОДНЯ И ЗАВТРА ЭКОНОМИКИ, ОСНОВАННОЙ НА ЗНАНИЯХ
Книга Лестера К. Туроу, изданная в США и Великобритании летом прошлого года[1], не только представляет собой наиболее зрелое исследование всемирно известного эксперта, но и способна, по нашему убеждению, определить интеллектуальную атмосферу ближайших лет. Его перу принадлежат более десяти книг, три из которых - «Общество с нулевой отдачей (The Zero-Sum Society)» (1980), «Схватка: грядущая экономическая битва между Японией, Европой и Америкой (Head to Head: The Coming Economic Battle Among Japan, Europe and America)» (1992) и «Будущее капитализма. Как сегодняшняя экономика формирует мир завтрашний (The Future of Capitalism. How Today’s Economic Forces Will Shape Tomorrow’s World)» (1996) - стали международными бестселлерами, а последняя была за три года переведена на 12 языков. В конце 60-х годов, работая в группе экономических советников при президенте Л. Джонсоне, в неполные 30 лет Л. Туроу уже зарекомендовал себя незаурядным специалистом в сфере анализа хозяйственных проблем. В 1970 г. он стал профессором Школы менеджмента им. А. Слоуна при Массачусетском технологическом институте, а в настоящее время является почетным профессором 12 университетов во многих странах мира.
Предметом рецензируемого исследования Л. Туроу является современная экономика в целом. Демонстрируя комплексный подход к изучению хозяйственной системы, основанной преимущественно на производстве и использовании знаний, автор акцентирует при этом внимание на двух ее на первый взгляд противоположных, а по сути своей взаимодополняющих аспектах - нарастающей интернационализации и глобализации, с одной стороны, и максимальном использовании творческого потенциала личности - с другой. Не пытаясь затронуть все важнейшие положения, выдвинутые в работе профессора Л. Туроу, мы остановимся на трех проблемах, наиболее важных для понимания внутренней логики книги и ее задач.
Первая из них связана с определением характера современной эпохи и типа возникающего сегодня общественного состояния. Уже в прологе автор замечает, что «современная трансформация зачастую ошибочно описывается как информационная революция или отождествляется со становлением информационного общества, в то время как в реальности она представляет собой нечто гораздо большее» (с. XV). Он отдает предпочтение укрепляющейся в последнее время позиции, согласно которой формирующаяся хозяйственная система базируется на знаниях, причем подчеркивает, что в ней воплощается третья стадия хозяйственного прогресса. Согласно концепции, развиваемой Л. Туроу, на протяжении последних двух-трех столетий произошли три революции, которые он называет промышленными: первая в XVIII - начале XIX в. положила конец господству аграрного сектора, и основным ее достижением стало использование паровой энергии и машинного производства; вторая, ознаменованная освоением электричества и сделавшая процесс технологических нововведений систематическим и управляемым, относится им к концу XIX - началу XX в.; третья же, порожденная бурным развитием микроэлектроники и компьютерной техники, происходит в настоящее время. Отметим, что автор, называя в качестве характерных итогов первой и второй революций машинную систему и прогнозируемый технологический прогресс, то есть, если так можно выразиться, элементы социальной организации производства, при оценке различий второй и третьей революций непроизвольно акцентирует внимание на пространственно-количественных их параметрах. Например, он пишет: «Третья промышленная революция ознаменовывает переход от национальных хозяйственных систем к глобальной экономике… точно так же, как вторая промышленная революция ознаменовала смену локальных хозяйственных систем национальными» (с. 7).
Эти две линии анализа тесно переплетаются на протяжении всей книги. Автор обращает внимание на то, что на первой стадии промышленного прогресса основополагающее значение имели сосредоточение и мобилизация производственных ресурсов; вторая стадия характеризуется «догоняющим развитием», базирующимся на копировании существующих технологий; и только третья предполагает активное самостоятельное развитие, в котором «умножающееся знание оказывается основным условием современного экономического успеха» (с. 52). В таком рассуждении прослеживается явное влияние социальной компаративистики. С другой стороны,
Л. Туроу последовательно подчеркивает, что именно знания служат основой современного экономического прогресса. Весьма показателен в этом отношении анализ противостояния трех великих держав XIX и XX вв. - Великобритании, Германии и США (с 17-20). На первом его этапе, в конце XIX в., лидерство перешло от Великобритании, осуществлявшей гигантскую ресурсную и территориальную экспансию, к Германии, так как именно ее электротехническая и химическая промышленность демонстрировала успехи систематического применения технологических достижений и широкого распространения классического образования. На втором же этапе, в середине столетия, когда важнейшим фактором стали освоение специальных знаний и способность к индивидуальному творчеству, пришло время США. Уже в начале века они тратили на научные разработки в 12 раз больше средств, чем Великобритания, а виднейшие американские предприниматели - Истмэн, Меллон, Карнеги, Рокфеллер, Вандербильт и другие, - осознавая роль образования, создавали по всей стране библиотеки и университеты. Но особое значение имела волна эмиграции из Европы в период нацизма, обогатившая Америку лучшими учеными того времени. Именно с этого момента, как подчеркивает Л. Туроу, стало очевидно, что в новых условиях «последствия материального ущерба [причиненного нации] могут быть преодолены, последствия ущерба интеллектуального - никогда» (с. 20).
Автор констатирует, что сегодня в развитых странах сложилась ситуация, в которой «знание стало новым источником богатства, чего никогда не случалось ранее» (с. XV), и это изменило сами основы социальной организации, не предполагающей отныне прежних форм неравенства и угнетения. Он пишет: «В прошлом, когда капиталисты говорили о своем богатстве, они имели в виду собственность на заводы, оборудование и материальные ресурсы. В будущем, когда они станут говорить о своем богатстве, они будут иметь в виду возможность контролировать знания. Изменяется даже сам язык, описывающий процесс создания богатства. Если можно говорить о «собственности» на капитальные блага или материальные ресурсы… то нельзя определить подобным же образом «собственность» на знания… Люди, владеющие знаниями, не могут более быть превращены в рабов. Именно вопрос о том, каким образом человек обладает (владеет?) знаниями, является центральной проблемой экономики, основанной на знаниях» (с. XV).
Вторая проблема, оказывающаяся в поле зрения автора, связана с функционированием основанной на знаниях хозяйственной системы, ее внутренних проблем и противоречий.
Несомненно, одной из главных особенностей новой хозяйственной политики выступает быстрый рост расходов на научные исследования и разработки. США и Европейский союз тратят бoльшую часть средств, выделяемых на эти цели (от 2,3 до 2,6% их ВНП) именно на исследования, тогда как Япония, чей совокупный бюджет НИОКР даже несколько выше (2,8% ВНГ), направляет их преимущественно на решение прикладных задач и внедрение технологических достижений в производство. Что касается развивающихся стран, то они не имеют значимых бюджетов развития: более 96% всех расходов в сфере науки осуществляется сегодня в государствах - членах ОЭСР. Автор подчеркивает также последовательное снижение доли государства в финансировании НИОКР и рост активности крупных корпораций. Приводимые им данные поистине впечатляют: «Боинг» расходует на научные исследования средства, равные 4% общей суммы продаж своей продукции (не путать с полученной прибылью); у «Интел» этот показатель превосходит 9%, а у «Майкрософта» - 17% (с. 107-108). Прибыльность подобных вложений в среднем составляет около 24% в годовом исчислении (с. 112). Как следствие, все 100% (!) продаж компании «Интел» приходятся на продукты, производство которых начато ею три или менее лет назад (с 107-108).
Огромное значение придает Л. Туроу возрастающей мобильности и подвижности формирующейся производственной системы. Лицо экономики развитых стран определяют сегодня новые компании, действующие, как правило, в области высоких технологий или в сфере услуг. Если сравнить списки 25 крупнейших американских корпораций в 1960 и 1998 гг., можно заметить, что лишь 4 из состоявших в первом сохранились и во втором, тогда как 8 строк в новом списке заняли фирмы, которых в 1960 г. вообще не существовало (с. 23). Пример того, как быстро изменяется в условиях экономики знаний положение компаний на рынке, представляет корпорация IBM, прибыли которой в 1990 г. достигали 11 млрд. долл./год, - показатель, не превзойденный доселе ни одной компанией мира, - и которая понесла убытки в 23 млрд. долл. на протяжении последующих пяти лет (с 207-208), или AT&T, которая за несколько лет оказалась по капитализации и показателям прибыли позади компании Lucent, выделившейся незадолго до этого из нее самой (с. 5-6). Подобные процессы наряду с экспансией сферы услуг обеспечивают стабильный рост американской экономики. Как подчеркивает автор, в 70-е годы сервисный сектор обеспечивал 89% прироста занятости, в 80-е этот показатель достиг 104%, а в 90-е - 119% (с. 216). Таким образом, новая экономическая система оказывается, несмотря на порождаемую ею неопределенность и нестабильность, в полной мере самовоспроизводящейся и весьма динамичной.
Разумеется, все эти моменты обусловлены в конечном счете тем, насколько значительной является роль знания в качестве основы нового типа богатства. Л. Туроу пишет: «Прежние основания успеха ушли в прошлое. На протяжении всей истории его источником был контроль над материальными ресурсами - землей, золотом, нефтью. Сегодня их место занимает знание. Богатейший человек мира, Билл Гейтс, не владеет ничем осязаемым - ни землей, ни золотом или нефтью, ни фабриками, ни промышленными процессами, ни армиями. Впервые в истории богатейший человек мира владеет только знаниями» (с. XV). Подобное положение дел обусловливает гораздо более значимые и легко различимые проблемы, чем это может показаться на первый взгляд. Распространение высоких технологий сопряжено с беспрецедентным удешевлением новых продуктов - компьютеров, программного обеспечения, средств телекоммуникации. Все более крупные инвестиции направляются на приобретение технологии и знаний, и все меньшие - на совершенствование основных производственных фондов. Как следствие, снижается доля накопления в располагаемом национальном доходе: в 1997 г. этот показатель упал в США до 4% против 13% в Германии и 22% в Японии, а начиная с сентября 1998 г. впервые после 1933 г. стал отрицательным (с 155, 154). В то же время новые высокотехнологичные продукты, резко изменяющие жизнь человека и повышающие уровень его благосостояния, не могут быть адекватно учтены существующей статистикой. Никто не будет отрицать, что в 90-е годы жизнь американских граждан изменилась к лучшему гораздо более радикально, чем в любое предшествующее десятилетие; между тем показатели производительности оставались на уровне, в 3 раза более низком, чем в 60-е годы (с. 38-39). Автор говорит об этом феномене как о «настоящей загадке». «По какой-то неизвестной причине, - пишет он, - третья промышленная революция порождает гигантское рыночное богатство на фоне минимального роста производительности» (с. 40-41). Все эти факты свидетельствуют, на наш взгляд, не только о несовершенстве существующей статистики, но и о новых принципах функционирования основанной на знаниях экономики. Парадокс же современной ситуации заключается в том, что в условиях становления качественно новой реальности хозяйствующие субъекты продолжают действовать на основании прежних представлений об экономической целесообразности, и в этом таится немалая опасность для устойчивости мировой хозяйственной системы.
Автор отмечает также, что развитие основанной на знаниях хозяйственной системы порождает вполне ощутимые социальные коллизии, выражающиеся прежде всего в непропорциональности затрат и результатов. Он иллюстрирует это на наиболее очевидном примере - обучении. В 90-е годы прямые и косвенные расходы, связанные с получением высшего образования, достигают в США от 200 до 250 тыс. долл. на человека. Между тем, хотя средний выпускник колледжа и имеет сегодня заработную плату, в 1,5 раза большую, чем вчерашний школьник, 21% обладателей диплома о высшем образовании зарабатывают меньше, чем закончившие лишь среднюю школу, а 26% выпускников вузов - больше среднего для своей социальной группы уровня (с. 138). Все эти различия в конечном счете коренятся в способностях каждого конкретного человека, и их нарастанием будет сопровождаться становление новой хозяйственной системы.
Более того, современные формы неравенства оказываются гораздо более устойчивыми, нежели прежние. Только за последние 25 лет в США доля национального дохода, присваиваемого высшими 5% населения, выросла с 16,7 до 21,4% (с. 41); в 1995 г. 1% наиболее богатых семей владел 39%, а 20% таковых - 84% всего национального достояния (с. 199). Подобные процессы способны нарастать и далее, по мере того как знания будут становиться все более существенным источником богатства, права на интеллектуальную собственность - все более четко соблюдаемыми, а традиции образованного класса - все более устойчивыми. Таким образом, разделение населения развитых стран на принадлежащих и не принадлежащих к тому слою, который привычно называют сегодня knowledge stratum, способно стать одной из наиболее острых проблем западного мира.
[1] - Thurow L. Creating Wealth. The New Rules for Individuals, Companies and Countries in a Knowledge-Based Economy. N.Y., Harper Collin, 1999; L.: Nicholas Brealey Publishing, 1999. XVI + 301 p. («Созидая богатство. Новые правила поведения для индивидов, компаний и государств в условиях экономики, основанной на знаниях»).
Свежие комментарии