Концепция постэкономического общества: теоретические и практические аспекты // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора экономических наук, Иноземцев В.Л., Москва, 1998 г.
На правах рукописи
ИНОЗЕМЦЕВ Владислав Леонидович
КОНЦЕПЦИЯ ПОСТЭКОНОМИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА:
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
Специальность : 08 00 01 - политическая экономия
22.00.03 - экономическая социология
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора экономических наук
Москва - 1998 год
Работа выполнена в Институте мировой экономики
и международных отношений Российской Академии наук
Официальные оппоненты : доктор экономических наук
Гурьев И.Е.
доктор экономических наук
Нуреев P.M.
доктор философских наук
Ядов В.А.
Ведущая организация : кафедра истории народного хозяйства и
экономических учений Экономического
факультета МГУ им. М.В.Ломоносова
Защита состоится «___» _________ 1999 года в «___» час.
на заседании диссертационного Совета Д. 002.12.03
в Институте мировой экономики и международных отношений
РАН по адресу:
117859, Москва, ГСП-7, Профсоюзная ул., д. 23
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИМЭМО РАН
Автореферат разослан «___» _________ 1998 года
Ученый секретарь
диссертационного совета,
кандидат экономических наук : Иванова Н. И.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Перспективы социального и хозяйственного прогресса, сценарии развития современного общества постоянно находятся в центре внимания отечественных и зарубежных экономистов, социологов, философов и историков. Однако в конце XX века явственно ощущается недостаток универсальных и комплексных подходов к исследованию социально-хозяйственной структуры, приходящей на смену традиционному индустриальному обществу.
Данная проблема пока не нашла адекватного решения ни в рамках марксистской теории, до недавнего времени служившей единственной официальной доктриной отечественного обществоведения, ни во всем многообразии социально-экономических дисциплин, созданных на Западе.
Марксизм как теория, непосредственно продолжавшая традиции классической политической экономии и социальной философии, мог бы быть, на наш взгляд, наиболее приемлемой методологической базой для построения адекватной концепции развития цивилизации, однако в результате догматизации он ныне оказался в значительной мере дискредитированным.
Западное обществоведение, развивавшееся на протяжении последних ста лет в условиях свободного научного поиска, создало к настоящему времени весьма совершенный и разносторонний исследовательский аппарат. Однако зарубежным ученым, как правило, свойствен упор прежде всего на выявлении и подчеркивании лишь отдельных черт и направлений наблюдаемых ими социально-экономических трансформаций, что не позволяет нарисовать действительно полную картину современного развития и выйти на логически строгие и непротиворечивые обобщения.
Основной задачей своей диссертационной работы автор видит выдвижение и обоснование гипотетической концепции, в рамках которой подход к зарождающемуся сегодня обществу как к постэкономическому способен стать основой для его системного исследования, свободного от идеологических предрассудков и сочетающего в себе использование как марксистской методологии, так и инструментария, предоставляемого западной экономической и социологической теориями. Понятие постэкономического общества рассматривается нами как наиболее адекватное терминологическое определение будущего социума, поскольку таким образом утверждается центральное место в нем человека как комплексной личности, чьи интересы не сводятся лишь к удовлетворению материальных потребностей; четко выделяются основные характеристики,
отличающие новое общество от предшествующих; оценивается место постэкономического строя в ряду прежних общественных форм и предлагается инструмент оценки хозяйственного прогресса отдельных социумов, составляющих современную цивилизацию.
В ходе исследования автор делает акцент в первую очередь на хозяйственных аспектах развития современного общества, проводя при этом принципиально важное различие между хозяйством как формой целенаправленной деятельности человека по удовлетворению его материальных и нематериальных потребностей и экономикой как такой формой хозяйства, которая предполагает стихийно сложившееся разделение труда, частную собственность и товарный обмен между отдельными хозяйствующими субъектами. В этом плане работа имеет прежде всего политикоэкономический характер, так как рассматривает структуру различных систем хозяйства.
Вместе с тем в современных условиях, характеризующихся, по словам Д. Белла, переходом от «экономизированной» к «социологизированной» модели общества, понимание наиболее глубинных черт и движущих сил хозяйственных трансформаций требует от исследователя постоянного учета и оценки подвижек в социальной структуре и общественном сознании. Поэтому на протяжении всей работы автор постоянно обращается к социологическим аспектам поставленных им проблем, видя залог продуктивности исследования в системном подходе к общественным процессам. В этом смысле работа имеет во многом социологический характер, так как в поле зрения исследования оказывается динамика социальных отношений и институтов.
Предлагаемый подход способен, по мнению автора, стать фундаментом глубокой и комплексной оценки как современных процессов, так и дальнейших перспектив и противоречий социального и хозяйственного развития человечества.
Актуальность темы исследования. С конца 60-х годов утвердилось понимание наблюдаемых в наиболее развитых странах мира крупных хозяйственных и социально-политических перемен как провозвестников качественно нового этапа общественного прогресса. К настоящему времени в отечественной и зарубежной науке выдвинуто немало оригинальных концепций, в которых обобщаются фундаментальные закономерности хозяйственного развития и на этой основе делаются попытки осмыслить глобальные перспективы человечества. Большинство подобных попыток, однако, не свободно от ряда существенных недостатков.
Во-первых, многие исследователи рассматривают происходящие сейчас трансформации как уникальные и не имеющие аналогов в предыдущей истории цивилизации. Однако, сводя анализ дальнейших перспектив к простой экстраполяции современных тенденций, экономисты и социологи рискуют, с одной стороны, упустить из виду основополагающие линии глобальной исторической динамики, а с другой, - прийти к не вполне корректным, а то и неправильным заключениям, проистекающим из абсолютизации явлений, имеющих относительно непродолжительную историю.
Во-вторых, многие авторы, справедливо указывая на новейшие явления в сферах производства и потребления, науки и технологии, международного обмена и коммуникаций, организационных структур и так далее, широко используют броские термины и максимально резкие противопоставления. Это несомненно помогает привлечь внимание к предлагаемым теоретическим построениям, однако в конечном счете зачастую приводит к выводам, при более внимательном рассмотрении оказывающимся слишком непоследовательными и имеющими лишь частный характер.
В-третьих, несмотря на то что в последние десятилетия все чаще декларируется растущее значение человека как субъекта производства, в рамках большей части экономических и социальных концепций этот тезис не находит должного развития. Как правило, прежде всего упор делается на достижениях технологического прогресса, а также на нарастающей взаимозависимости отдельных регионов мира. Указанные явления действительно качественно отличают нынешнюю ситуацию от прежней, однако чрезмерная концентрация внимания на них смещает фокус исследования, оставляя в тени активно происходящий сейчас процесс формирования новых качеств человеческой личности.
Анализ значимости и выявление сущности переживаемых сегодня человечеством экономических и социальных трансформаций, научная оценка их последствий, на наш взгляд, невозможны без глобальной концепции, способной непротиворечиво поместить современный период хозяйственного развития в общую картину эволюции цивилизации и поставить человека в центр экономической теории. В предлагаемой автором концепции постэкономического общества содержится попытка реализовать подобный подход.
Степень научной разработанности проблемы. В отечественной науке после краха догматизированного марксизма-ленинизма резко снизился интерес к крупным теоретическим обобщениям по вопросам общественного прогресса и развития человеческой цивилизации в целом. Развивавшаяся долгие годы в отрыве от общемировых тенденций российская экономическая и социальная теория сегодня в первую очередь стремится освоить конкретные, прикладные результаты, полученные западными исследователями, и на этом пока делается закономерный акцент. Тем не менее, как представляется, нам нельзя упускать из виду и более широкие вопросы, касающиеся глобальных перспектив мирового хозяйственного и социального развития. Постановка такой задачи тем более правомерна, если учесть, что российское обществоведение накопило громадный научный потенциал, который, по мнению автора, может быть с наибольшей отдачей использован именно в этой области.
Хотя в отечественной литературе до сих пор практически не было работ, непосредственно перекликающихся с темой данного диссертационного исследования, неоценимую помощь при его подготовке оказало знакомство с трудами советских и российских специалистов, в разное время и под различными углами зрения исследовавших те или иные аспекты интересующей нас проблематики. Автор не ограничивался чисто политэкономическими работами, а обращался также к трудам по теории управления, социологии, философии, психологии, а также к работам в области экономической социологии и социальной психологии. Это прежде всего работы В.С. Автономова, О.И. Ананьина, А.В. Аникина, Г.С. Батищева, Н.М. Бережного, С.В. Брагинского, А.В. Бузгалина, Ю.А. Васильчука, Э.О. Вильховченко, О.С. Виханского, Л.С. Гребнева, Б.Т. Григоряна, И.Е. Гурьева, Г.Г. Дилигенского, А.А. Дынкина, Л.И. Евенко, В.Я. Ельмеева, Т.И. Заславской, В.В. Зотова, Р.И. Капелюшникова, А.И. Китова, А.И. Колганова, Э.Г. Кочетова, К.Б. Козловой, Ю.Б. Ко-чеврина, В.А. Красильщикова, О.Н. Крутовой, В.И. Кузнецова, В.М. Кулькова, Ю.В. Куренкова, Ю.А. Левады, Н.А. Макашевой, М.М. Максимовой, С.В. Малахова, М.К. Мамардашвили, В.И. Мар-цинкевича, В.А. Медведева, В.М. Межуева, Н.Ф. Наумовой, Л.П. Но-чевкиной, Р.М. Нуреева, И.М. Осадчей, Я.А. Певзнера, А.В. Поле-таева, В.Д. Попова, Ю.К. Плетникова, В.В. Радаева, Р.В. Рывкиной, В.Б. Супяна, В.П. Фофанова, Р.И. Цвылева, Ю.В. Шишкова, Г.А. Шпилько, P.M. Энтова, В.А. Ядова, Ю.В. Яковца и ряда других специалистов.
Наибольшее влияние на постановку задач и формулирование предмета диссертационного исследования оказало изучение работ современных зарубежных авторов, выдвинувших на основе анализа реальных процессов, происходящих в самых экономически развитых странах, целый ряд новаторских идей и концепций. Речь идет прежде всего о трудах таких выдающихся экономистов, социологов, социальных философов и футурологов нашего времени, как Р. Арон, Г. Беккер, Д. Белл, Ж. Бодрийяр, Ф. Бродель, Зб. Бжезинский, П. Дракер, А. Гидденс, Дж. Гэлбрейт, Р. Дарендорф, Р. Ингельгарт, Г. Кан, Д. Кантор, М. Кастельс, Ж.-Ф. Лиотар, С. Лэш, Г. Маркузе, Ф. Махлуп, Д. Нэсбит, Д. Норт, У. Ростоу, Г. Стиглер, Дж. Стиглиц, Т. Стоуньер, Д. Тобин, А. Турен, Л. Туроу, А. Тоффлер, Т. Фор-рестер, Р. Фукуяма, Ж. Фурастье, К. Эрроу, А. Этциони, Д. Хабермас, С. Хантингтон, Р. Хейлброннер, а также целого ряда других.
Диссертация базируется на проработке обширного круга иностранных источников на английском, немецком и французском языках, многие из которых вышли в свет лишь в последние годы и впервые вводятся в научный оборот в нашей стране.
Научная новизна работы. В своем исследовании автор стремился опираться на классические традиции политикоэкономического анализа, характеризующиеся органическим сочетанием и соединением экономических, философских, исторических, юридических, социальных, этических и иных аспектов, а также уделением особого внимания общеметодологическим и терминологическим проблемам.
В этом смысле концепция постэкономического общества видится автору как комплексная экономико-социологическая доктрина, берущая свое начало в ранних работах основоположников марксизма, главным предметом которых были человек и его развитие в рамках и за пределами индустриальной цивилизации. Конечной целью предлагаемой концепции является формулирование системной (целостной) парадигмы хозяйственного развития, раскрывающей внутреннюю логику всемирно-исторического процесса прежде всего в политикоэкономических терминах.
Идея постэкономического общества фактически претендует на ту же методологическую нишу, что и доктрина постиндустриализма, определенная в свое время ее основателем Д. Беллом в качестве теоретической парадигмы для осмысления радикальных социально-экономических перемен, происходящих в наиболее развитых странах мира. Однако предлагаемая диссертантом трактовка постэкономического общества не является лишь одним из вариантов постиндустриальной теории (к каковым, например, можно отнести концепцию информационного общества), в первую очередь потому, что базируется на иных гносеологических и методологических подходах.
Соглашаясь с тем, что становление постэкономического строя безусловно предполагает наличие в обществе постиндустриальных тенденций, мы полагаем, что последние должны рассматриваться не более чем материальная предпосылка более глубинных и далекоидущих трансформаций. Предлагаемая концепция постэкономического общества базируется на признании в качестве подлинной основы общественного прогресса не технологических изменений, какими бы крупными и всепроникающими они ни казались, а сдвигов в мотивах и структуре человеческой деятельности.
Научная новизна диссертации связана прежде всего с тем, что в ней дан развернутый анализ роли и воздействия внутреннего мира человека как субъекта производства на всю систему хозяйственных и социальных отношений. Методология автора основана на идее о том, что изменения в менталитете, ценностях и мотивации деятельности человека являются наиболее фундаментальным фактором хозяйственного развития, и поэтому именно их следует положить в основу глобальной периодизации движения цивилизации.
Важнейшим постулатом политической экономии до сих пор остается тезис о первичности и самодостаточности материального интереса как причины и главной движущей силы всех хозяйственных процессов. Вместе с тем целый ряд новейших явлений в экономике наиболее развитых стран мира указывает на то, что в последние десятилетия там стали формироваться новые менталитет, ценности и мотивация человека, по сути своей имеющие постматериалистическую природу. На наш взгляд, тип сознания и парадигма поведения современной личности во многом выходят за рамки традиционного понимания homo economicus, существующего со времен А.Смита.
С учетом этого обстоятельства в диссертации утверждается, что конец XX века ознаменован тем типом исторической трансформации, который следует квалифицировать как постэкономическую революцию. Используя это понятие, автор тем самым подчеркивает, что в недрах высокоразвитого западного общества конституируется качественно новый социально-экономический уклад, противостоящий не только индустриальному строю, но и всем историческим эпохам, стержнем которых было господство частного материального интереса. Такое понимание перекликается с марксовой идеей о трех общественных формациях, центральная из которых именовалась экономической, и трактовкой общества будущего прежде всего как общества раскрепощенной индивидуальности. До сих пор человек не знал иной системы, кроме экономической, но из этого не вытекает, что альтернативы ей не может существовать. Говоря о постэкономическом обществе, мы имеем в виду социум, который безусловно предполагает существование хозяйственной системы, но который более не управляется всецело логикой homo economicus.
Очевидно, что сейчас еще вряд ли возможно детально охарактеризовать тот этап общественного прогресса, который открывается изменениями последних десятилетий. Поэтому представляется исключительно важным дать четкое определение содержания предшествующих ему периодов.
В диссертации обосновывается положение, согласно которому все стадии развития цивилизации, которые основаны на труде как главной форме человеческой активности и характеризуются борьбой индивидов и общественных групп за материальные блага, господством товарных отношений, частной собственности и эксплуатации, следует объединить в одну большую эпоху, которую можно назвать экономической. В данном случае понятие «экономическая» используется в том же смысле, в каком применяется термин «oekonomische» в немецком языке, где противопоставление экономики и хозяйства, воплощенное в различных смысловых оттенках понятий Oekonomie и Wirtschaft, выражено гораздо более явно, чем, например, в рамках английской или французской терминологии.
С точки зрения осмысления всей хозяйственной истории человечества выделение данной эпохи дает возможность отказаться от специфического терминологического определения как предшествующей ей, так и будущей. Иначе говоря, в самых общих чертах первая может быть рассмотрена как доэкономическая общность (pre-oekonomische Gemeinschaft), а вторая - как постэкономическое общество (post-oekonomische Gesellschaft). Следует специально оговориться, что попытка определить формирующийся социум в «позитивном» плане, то есть через обнаружение и детальное описание его фундаментальных черт и закономерностей, пока кажется нам преждевременной. Возможности современного исследователя ограничены лишь выявлением предпосылок дальнейшего развития, по сути дела проведением анализа в жанре гипотетической футурологии, поскольку имеющийся фактический материал еще не позволяет говорить о выделяемых нами тенденциях и отношениях как об окончательно сложившихся и на этой основе дать им полное и завершенное определение.
Целесообразность предлагаемого подхода может быть обоснована следующими соображениями.
Во-первых, с помощью понятия постэкономического общества можно логично противопоставить формирующееся социальное целое всем формам обществ, объединяемым в экономическую эпоху. Тем самым обеспечивается адекватный характер доктрины, претендующей на охват всего пройденного человеческой цивилизацией пути.
Во вторых, данное понятие позволяет как увидеть первооснову нынешней трансформации, каковой, по нашему убеждению, выступает переход от трудовой деятельности к творческой, так и определить основные «точки роста», в которых активно происходит формирование новых отношений.
В-третьих, рассмотрение сегодняшней трансформации как становления постэкономического общества позволяет более взвешенно подойти к оценке характера переживаемой нами эпохи. Мы считаем принципиально важным не преувеличивать роль технологической революции; последняя является не более чем предпосылкой качественных изменений, которые должны произойти прежде всего на личностном уровне. В то же время нужно подчеркнуть глобальный характер современной трансформации, которая гораздо более значительна, чем отрицание одной только индустриальной эпохи. В этой ситуации становится возможным осознание того, что человечество переходит к такому социальному состоянию, которое не может регулироваться и управляться фактически ни одним из известных доселе способов.
Свою задачу автор видит не в констатации эпохальности современной социально-экономической трансформации, а в попытке понять, какими неизведанными явлениями она сопровождается, какие новые формы обретает в ее ходе общественная структура. Инструментом такого осмысления выступает изучение тенденций, общих для всех стадий второй (центральной) эпохи хозяйственного развития. Предлагаемый в диссертации подход до сих пор не получил распространения в современной науке, обычно ограничивающейся противопоставлением общества будущего капиталистическому или индустриальному типам хозяйства, что не позволяет выявить наиболее глубинные и эпохальные сдвиги.
Важнейшими чертами, объединяющими в экономическую эпоху античность, средневековье и Новое время, мы считаем рыночный обмен, частную собственность и эксплуатацию. С момента обретения разделением труда устойчивого характера противоречия, возникающие в сфере обмена, стали важнейшим источником общественного прогресса.
Товарные отношения, известные с раннеантичных времен, были и остаются вплоть до сего дня важнейшим фактором общественных трансформаций. Само развитие форм производства - от античного полиса, причудливо сочетавшего товарные черты с доминировавшей натуральнохозяйственной системой, через средневековье, где рыночные отношения начали проникать в различные сферы общественного хозяйства, вплоть до становления буржуазного способа производства, когда товарное обращение приобрело всеобщие масштабы, - скорее отражало эволюцию товарного хозяйства от примитивных к наиболее развитым формам, чем представляло собой прогрессивную смену классовых обществ.
Продолжительная история генезиса и развития рыночных отношении однозначно свидетельствует о том, что и их преодоление будет не менее долгим и комплексным.
Отношения собственности отражают механизм функционирования социума как системы, основанной на противоречивости материальных интересов составляющих ее индивидов. Они ведут свою историю с появления личной собственности, принимавшей разнообразные формы - от владения участком общинной земли, хозяйственным инвентарем и продуктами труда, которыми земледелец свободно обменивался с соседями в земледельческих сообществах, до обладания всем достоянием государства, включая и подданных, что характерно для ранних азиатских монархий.
Частная собственность в привычном понимании этого термина возникла намного позже, когда атомизированный характер производства стал общественной нормой, а политическую власть получили силы, отражающие цели и ориентиры нового строя. Преодоление частной собственности способно стать содержанием весьма продолжительного периода общественного прогресса, характеризующегося скорее возвратом к различным формам личного владения, чем пресловутым обобществлением производства.
На наш взгляд, с учетом изменившихся хозяйственных и социальных реалий в нынешних условиях должен быть заново осмыслен феномен эксплуатации. Вопреки распространенному мнению, он не может быть устранен одним лишь перераспределением части продукта, обычно присваиваемой представителями праздных классов, в пользу производителей общественного богатства. Устранение эксплуатации, по-видимому, будет происходить прежде всего в форме преодоления специфического феномена сознания. В обществе, где каждый человек рассматривает материальные интересы как основные, любое ущемление таковых естественным образом воспринимается им как эксплуатация; там же, где интересы не привязаны столь жестко к материальным целям, эксплуатация естественным образом перестает выступать как значимый элемент социальных отношений. Преодоление эксплуатации, этого наиболее характерного атрибута экономической эпохи, станет длительным процессом, сложность которого обусловлена прежде всего инертностью человеческого сознания.
Таким образом, нельзя не заметить, насколько существенно меняется представление о будущей эпохе, если противопоставлять ее не капитализму или индустриальному строю, а всему периоду господства классовых обществ как единому целому.
Становление постэкономического общества, по нашему мнению, представляет собой оборотную сторону уже наблюдающегося процесса деструкции основ традиционного экономического строя. Так же как раньше экономические отношения расширяли сферу своего господства, устраняя прочие хозяйственные и политические формы, так и ныне новое общество прокладывает себе дорогу посредством происходящего исподволь постоянного отрицания элементов прежнего социально-экономического устройства. Важнейшим явлением становится преодоление труда как утилитарной активности и замена его творческой деятельностью, не мотивированной непосредственно материальными факторами. Данный процесс связан в своей основе с модернизацией системы человеческих ценностей и психологических ориентиров, поэтому он неизбежно будет весьма длительным и может происходить только эволюционным путем.
Важно подчеркнуть, что тенденции, на анализе которых сфокусировано исследование, развиваются нелинейно, возвратно и циклически. В наибольшей мере они характерны для периодов экономического роста, тогда как при ухудшении хозяйственной конъюнктуры и социально-политической обстановки они неизбежно становятся менее выраженными, отходят на второй план, но не исчезают вовсе.
Структура работы. Указанные соображения определили структуру диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения и списка литературы. В основной части первые три главы посвящены преимущественно методологическим и теоретическим аспектам избранной темы исследования, а в последней главе намечаются направления практического применения предлагаемой концепции.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Обосновав во введении выбор темы исследования, его научную актуальность и новизну, отметив вклад, внесенный в разработку рассматриваемых проблем российскими и зарубежными специалистами, раскрыв теоретическую значимость работы, рассмотрев основные принципы, на базе которых ведется исследование, и дав определение понятию постэкономического общества, автор в четырех главах диссертационной работы последовательно обращается к наиболее существенным аспектам предлагаемой им концепции - от формирования ее методологических предпосылок до оценки возможных хозяйственных, социальных и политических последствий выявляемых с ее помощью сдвигов в общественном развитии.
В первой главе дан обзор концепций, с нашей точки зрения, наиболее адекватно подходящих для выявления и понимания основополагающих социально-экономических процессов, определяющих пути общественного прогресса.
К таковым относятся, с одной стороны, современные концепции постиндустриализма (а также постмодернизма), берущие свое начало в институциональной теории. В них наиболее выпукло отражены масштабность и эпохальная значимость наблюдаемых сегодня в экономике наиболее передовых стран Запада трансформаций, хотя, нельзя не отметить, подобные наблюдения отличаются зачастую излишне эмпирическим характером и не всегда дополняются необходимыми теоретическими обобщениями.
С другой стороны, автор считает важным подчеркнуть сохраняющуюся значимость марксовой теории общественных формаций, которая, имея немало созвучий с постиндустриальными доктринами XX века, отличается от них гораздо большей внутренней последовательностью, завершенностью, теоретической глубиной и проработкой методологических аспектов. При творческом, недогматическом подходе марксизм и сегодня способен дать исследователю строгий и логически непротиворечивый инструментарий для проникновения в сущность происходящих глобальных технологических, хозяйственных и социальных сдвигов. Марксистская теория стоимости послужила автору в качестве концептуального фундамента всего осуществляемого им в последующих главах политикоэкономического анализа.
Синтез и развитие указанных научных направлений лежат в основе предлагаемой теоретической схемы. Ограниченные рамки диссертации не позволили автору подробно остановиться на других важнейших теоретических школах современности, которые также пытаются осмыслить новые хозяйственные явления, вводя в анализ, в частности, такие категории, как «трансакционные издержки», «человеческий капитал», «дробление прав собственности», «общественный выбор», «интернализация издержек».
Во второй главе обосновывается понимание формирующегося в настоящее время общества именно как постэкономического. Здесь, наряду с методологическими проблемами, акцент сделан на терминологических вопросах. По нашему убеждению, теория общественного развития должна базироваться на глубоком и всестороннем анализе человеческих интересов как детерминанты всей эволюции хозяйственных и социальных систем. Именно поэтому центральное место в данной части работы занимает исследование перехода от трудовой деятельности к творческой Такой переход рассматривается в качестве главной движущей силы современного прогресса, воплощающегося в становлении постэкономического общества.
Третья глава посвящена анализу основных политикоэкономических аспектов глобальной трансформации, определяющей суть и облик общества следующего тысячелетия. Наиболее подробно рассмотрены три процесса, обусловленных как достижениями научно-технической революции, так и наметившимися глубинными изменениями в характере человеческой деятельности.
Речь идет, во-первых, о деструкции рыночного хозяйства, вызываемой тем, что в развитии современной экономики центральную роль начинают играть знания и информация, которые, в отличие от материальных факторов производства, невоспроизводимы и неисчислимы в традиционном политикоэкономическом смысле.
Во-вторых, рассматривается модификация отношений собственности в направлении от доминирования частной собственности к распространению личной, ускоряющаяся по мере преодоления привычного отчуждения работника от средств производства.
В-третьих, утверждается, что в определенном смысле можно говорить об исчезновении такого характерологического феномена всех классовых обществ, как эксплуатация. Анализ каждой из этих проблем убеждает не только в масштабности перемен, но и в том, что постэкономическое состояние общества при любом сценарии развития событий не будет свободно от самых различных конфликтов и противоречий, а его достижение - перспектива отнюдь не ближайших лет и даже десятилетий.
В четвертой главе в свете разработанных диссертантом методологических подходов и аналитических схем рассматривается ряд важнейших аспектов современного мирового развития. В частности, оценивается воздействие постэкономических тенденций (которые в обозримом будущем останутся уделом лишь ограниченного круга государств) как на характер развития самих этих стран, так и на их отношения с остальными странами, по-прежнему живущими в экономической эпохе. Здесь речь идет о потенциале стабильности и самодостаточности постэкономической системы, имманентно присущих ей внутренних противоречиях, направлениях и формах ее взаимодействия с внешним по отношению к ней миром, новом контексте стоящих перед человечеством глобальных проблем.
Основные выводы, полученные в результате исследования. Проведенный в диссертации анализ позволил сформулировать следующие положения и выводы:
1. Законы технологического развития, нередко рассматриваемые как базисные, не являются таковыми не только потому, что они непосредственно не определяют закономерностей эволюции социально-экономических отношений, но и потому, что прогресс основных материальных факторов производства, представляющий собой предпосылку поступательного движения человеческого общества, необратим и однонаправлен.
Человечество не возвращалось ни к охотничьим общинам после усвоения ценностей оседлого земледелия, ни к ремесленному производству от мануфактурного. Отдельные случаи регресса были связаны прежде всего с «растворением» более развитых цивилизаций в менее развитых, но такие периоды не были продолжительными, и через определенное время хозяйственный подъем возобновлялся уже на более обширных территориях и достигал несравненно больших успехов. Таким образом, совершенствование материальных факторов общественного производства не может рассматриваться как адекватная база для вычленения основных периодов общественного развития, ибо прогресс технологии обеспечивает лишь возрастание власти человека над природой.
Вряд ли адекватен и подход к истории цивилизации как к смене отдельных социальных форм, каждая из которых считается завершенным и самодостаточным целым. Хотя большинство обществоведов согласны с выделением в европейской истории античного, феодального и буржуазного периодов, нужно отметить, что каждый из данных типов социального устройства базировался на вполне определенных принципах, не только не воспринятых последующими типами обществ, но даже не ставших отражением некоей единой тенденции (если не считать таковой очевидный рост производительных сил и обусловленное им возрастание степени свободы человека от сил природы).
2. Начавшаяся в конце XX века трансформация представляется слишком фундаментальной для того, чтобы определять ее только как становление постиндустриального или посткапиталистического строя. Происходящие перемены затрагивают уже не индустриальную форму хозяйства, а саму природу человеческой деятельности, структуру и характер предпочтений и ценностей индивида. Отметим, что ни между античным и средневековым обществами, ни между феодализмом и капитализмом не существовало различий подобного масштаба, так как все прежние общественные структуры основывались на господстве материальных интересов, определявших не только закономерности поведения хозяйствующих субъектов, но и источники социальных противоречий и конфликтов.
Истории цивилизации уже известны две глобальные эпохи. Первая (архаическая) характеризовалась тем, что люди противостояли силам природы как единый организм, составные элементы которого были объединены не столько осознанными материальными интересами и сознательной совместной деятельностью, сколько примитивными инстинктами самосохранения и выживания. Этот этап развития человеческой цивилизации, охватывавший многие тысячелетия, рассматривается в рамках предлагаемой нами парадигмы как доэкономическая стадия.
Дальнейшее развитие привело к разделению труда, обмену его продуктами, закреплению в различных формах принципа частной собственности, классовому делению общества и эксплуатации. Люди стали сознавать себя представителями определенного класса или общественной группы, занимающими заданное место в общественном производстве и, соответственно, в социальной иерархии. Человечество вступило в экономическую эпоху, продолжающуюся до сих пор.
В рамках первой эпохи интересы человека сводились к непосредственному присвоению предоставляемых природой благ и не получали сколь-либо завершенного социального выражения. Стремления любого человека были вполне тождественны интересам его соплеменников, отличаясь лишь количественно, так как задавались физиологически различными потребностями. Не выделяясь из общинного целого, материальные стремления отдельных индивидов не могли стать основой формирования системы общественных связей.
Вторая эпоха знаменует осознание отдельными индивидами своих материальных интересов как отличных от интересов других людей и общественного целого; начало этому процессу было положено разделением труда и обменом, разнообразившими варианты достижения личного благосостояния. Закономерным следствием индивидуализированного присвоения стало появление собственности, а постоянно воспроизводящееся противостояние индивидов и общественных групп (классов), стремившихся удовлетворить свои материальные стремления за счет ущемления интересов других, оказалось имманентным признаком нового типа социальной структуры. Принимая различные формы - от античного полисного хозяйства до капиталистического строя, - такая организация производства долгое время оставалась в целом соответствующей потребностям общественного развития.
Ее предел обнаружился с достижением социумом такого уровня удовлетворения насущных потребностей составляющих его индивидов, когда стремление к дополнительному материальному богатству не обеспечивает прежнюю динамику хозяйственного прогресса. Уже сегодня основными факторами производства в наиболее развитых постиндустриальных странах становятся информация и знания, а стремление человека к материальному богатству или достижению высокого социального статуса не может заменить его потребности в комплексном развитии собственной личности, в умножении своих умений и способностей.
С каждым последующим поколением новая система мотивации будет получать все более широкое распространение, нематериальные интересы будут становиться доминантой всего хозяйственного и социального развития, что будет означать выход цивилизации в следующую эпоху, которую в этом смысле можно назвать постэкономической.
3. Сопоставимость масштабов перехода между рассматриваемыми тремя эпохами подтверждается следующим важным обстоятельством. Широко распространена точка зрения, согласно которой производственные отношения, а также, более опосредовано, социально-политические процессы определяются в конечном счете технологическим уровнем производства и степенью совершенства общественного хозяйства. Основоположники марксизма сформулировали закон обусловленности производственных отношений уровнем и характером развития производительных сил. В той или иной форме он признается и сегодня. Между тем в тени остается тот факт, что радикальные изменения во всей организации общественного производства становились непосредственным следствием не только качественных изменений в производительных силах, но и связанных с ними глубинных трансформаций психологии людей и мотивации их деятельности.
Переход от архаических общественных форм к новой эпохе был отражением возникшего осознания человеком личного материального интереса, осознания его противостояния интересам других индивидов и общества в целом. Современная же трансформация обусловлена тем, что жажда умножения материального богатства перестает быть основной для человека. В обоих случаях развитие производства определяет возможность изменения человеческого сознания, но именно оно становится непосредственной причиной модернизации производственных отношений.
4. Три основные эпохи прогресса цивилизации могут быть разграничены не только по признаку соотношения индивидуальных интересов, но и по основным видам человеческой деятельности в рамках каждой из них. Деятельность, наиболее распространенную в рамках экономической эпохи, мы называем трудом в собственном смысле слова. Труд обусловлен осознанными материальными интересами человека, ему присущи воспроизводимый характер его условий и результатов, возможность их присвоения и отчуждения.
Предшествовавшая труду форма человеческой деятельности не носила в полной мере осознанного характера, проявляясь в рамках общины как единого целого и воплощая черты человека не как субъекта, противостоящего природе, а как ее естественного элемента. Мы называем это инстинктивной предтрудовой активностью.
Формирующийся же сегодня новый тип хозяйственной активности человека мотивируется надутилитарным образом и не определяется главным образом материальными интересами; в контексте данного исследования он (в достаточной мере условно) обозначается понятием «творчество». Творчество не воплощается в воспроизводимых благах, имеет своим источником интеллектуальный потенциал творящего субъекта, приводит к обретению человеком неотчуждаемых качеств, а обществом - неисчерпаемых ресурсов, которые не могут быть, в отличие от материальных благ, безвозвратно растрачены. Значение творчества в современной экономике наглядно проявляется в широком распространении инновационной деятельности, в ее небывалом влиянии на хозяйственную динамику и позиции отдельных стран в системе мирового хозяйства.
5. Политикоэкономический анализ современных хозяйственных тенденций позволяет выделить пять фундаментальных изменений (или составляющих), располагаемых ниже не по степени значимости, а согласно логике постижения их природы и сущности.
Первое из них - научно-техническая революция последних десятилетий, обеспечившая невиданное ранее развитие цивилизации, что выражается не в традиционных показателях производительности, а в резко возросшей реальной власти человека над природой. С начала 80-х годов во всех развитых странах набрали силу тенденции, демонстрирующие, что для устойчивого развития человечества сегодня есть все предпосылки - хозяйственные, экологические и ресурсные, - не говоря уже о возможностях самосовершенствования людей как личностей. Технологические новации, ставшие особенно заметными около тридцати лет назад и приобретающие сегодня все больший динамизм, представляются нам главной материальной составляющей постэкономической трансформации.
Второй составляющей является начавшаяся деструкция стоимостных отношений и привычных рыночных закономерностей. Радикальное изменение характера и форм организации производительных сил привело к тому, что традиционные воспроизводимые и исчислимые факторы производства начали терять свою ведущую роль, а хозяйственный успех все больше определяется информационными ресурсами, которые не могут быть непосредственно оценены в стоимостных категориях и применение которых зависит не столько от характеристик информационных благ, сколько от способности работающих с ними людей извлечь из них новое знание, которое может двинуть вперед ту или иную отрасль производства.
Погоня за новыми знаниями - неотъемлемая черта современного хозяйства, а поскольку данные ресурсы обладают весьма специфическим характером воспроизводимости и могут эффективно использоваться далеко не всеми субъектами производства, пропорции обмена благ в постэкономическом обществе в большой мере определяются таким параметром, как редкость - редкость продукта, редкость способностей к обработке информации, редкость знаний, редкость оптимального сочетания традиционных и новых факторов производства. В этой связи денежные оценки не могут основываться на затратах труда, земли и капитала и все более определяются индивидуальными предпочтениями потребителей; цена же компаний и корпораций задается зачастую лишь ожидаемыми предпочтениями и ожидаемым характером развития.
В результате оказывается, что сегодня рыночные формы скрывают под собой совершенно иное, нежели прежде, содержание, и с течением времени соответствие между внешней и внутренней сторонами этих отношений безусловно будет восстановлено, хотя пока неизвестно, какие социальные последствия способен вызвать подобный процесс. Разрушение прежней основы стоимостных отношений может быть отмечено в качестве главного направления постэкономической трансформации.
Третья составляющая - диссимиляция собственности, приводящая в том числе и к фактическому устранению с арены социального противостояния традиционного класса капиталистов, а также возникновению новой силы - менеджеров, контролирующих не столько собственность на крупнейшие корпорации, сколько все стороны их производственной деятельности. Возникает специфическая форма собственности - личная собственность на средства производства; в результате потенциальные представители класса наемных работников, способные продуцировать информацию и знания и адекватно действовать в новой хозяйственной ситуации, оказываются субъектами самостоятельной деятельности, что серьезно снижает зависимость, в которой они находились ранее по отношению к традиционным институтам индустриального общества.
конфликтного преодоления данного противоречия, которое характеризует еще одно направление постэкономической трансформации.
Наконец, пятой составляющей является фундаментальный социопсихологический сдвиг, с каким никогда ранее не сталкивалось человечество. Когда удовлетворены материальные потребности, когда понятна действительная роль знаний, внутренним побудительным мотивом человека становится его стремление стать совершеннее, чем в настоящий момент, расширить свой кругозор и возможности, больше знать и уметь, открыть то, что ранее не было известно, и так далее.
Подобные цели в течение последних десятилетий стали доминирующими для весьма значительной части общества наиболее развитых стран, и последствия этого явления трудно переоценить. Данный переход мы называем переходом от труда как экономически мотивированной деятельности к творчеству, целью и мотивом которого выступает самореализация личности. Он обеспечивает невиданную ранее степень субъективной свободы для тех, кто занят творческой хозяйственной деятельностью. Не будучи всецело подчинены материальным интересам, люди из этой новой социальной категории оказываются не подверженными эксплуатации в традиционном смысле этого слова. В то же время зависимость общества от таких людей и результатов их деятельности становится столь серьезной, что именно им достаются все материальные преимущества современной цивилизации.
Экспансия творческих начал лежит в основе того впечатляющего технического и организационного прогресса, который мы наблюдаем в последние десятилетия; оба процесса развертываются параллельно и дополняют друг друга. Таким образом, переход от труда к творческой деятельности, совершающийся, по сути дела, на личностном уровне, обеспечивает ныне более значимое воздействие на все стороны общественной жизни, нежели те изменения, которые находятся обычно в поле зрения экономистов и социологов. Становление творчества в качестве детерминанты хозяйственного прогресса представляется основной нематериальной составляющей постэкономической трансформации.
Развитие форм человеческой деятельности и прогресс материального производства предполагают и взаимодополняют друг друга. В условиях господства чисто экономических закономерностей, при абсолютном доминировании материальных интересов и целей технологический прогресс, подобный наблюдаемому сегодня, был бы невозможен; справедливо и обратное: становлению творчества в масштабах и формах, определяющих его как общесоциальное явление, также не суждено было реализоваться, пока большая часть общества не достигла относительно высокого материального благосостояния и не появилась реальная возможность обретения и использования тех информации и знаний, которые предоставляются технологической революцией.
Итак, можно уверенно утверждать, что технологический прогресс и прогресс социопсихологический, изменения в материальной составляющей современного общества и в сознании тех, кто в наибольшей мере ответствен за соответствующие перемены, идут параллельно. Именно их сочетание и обусловливает непрерывность и динамику постэкономической трансформации.
6. Наиболее важные проблемы, с которыми неизбежно придется столкнуться новому обществу, будут, на наш взгляд, связаны с приведением рыночных методов регулирования общественного производства в соответствие современным нестоимостным оценкам создаваемых благ, с неизбежной унификацией форм и отношений собственности и с устранением потенциальной угрозы социальной стабильности, исходящей от поляризации двух основных общественных групп, составляющих постэкономическое сообщество. При этом отдельные, частные меры, направленные на смягчение остроты возникающих противоречий, не приведут к должным результатам; напротив, они способны лишь затянуть период, в течение которого общество будет находиться в состоянии неопределенности.
Перечисленные проблемы при всей их однопорядковости имеют целый ряд особенностей, обусловливающих различия в подходах к их разрешению. Первая и вторая, связанные с модификацией рыночных отношений и форм собственности, нуждаются в постепенном и контролируемом смягчении, предполагающем в первую очередь недопущение ситуаций, в которых их резкое и неуправляемое разрешение парализует хозяйственный механизм современного общества.
Гораздо сложнее третья проблема, так как она принципиально не может получить в ближайшие десятилетия своего разрешения. Повышение жизненного уровня отчужденного класса, вовлечение его в постэкономическое хозяйство и устранение остроты социальных противоречий возможны только после того, как новое общество станет в полной мере развиваться на собственной основе. Поясним эту мысль примером становления индустриального хозяйства, когда первые столетия развития по капиталистическому пути приводили к бурным и кровавым столкновениям представителей нового господствующего класса с угнетенным большинством, и лишь впоследствии начала проявляться тенденция к повышению благосостояния практически всех членов общества и смягчению классового конфликта.
Сегодня мир стоит на пороге глобального социального изменения; формируется новый класс (а точнее, новая общественная группа), являющийся его движущей силой. Между тем социум, складывавшийся столетиями, невозможно разрушить, и фактор существования в нем огромной массы людей, не готовых к изменениям, не может не сказываться на характере и формах постэкономической трансформации.
Единственный вариант, представляющийся осуществимым и приемлемым, связан с мерами, направленными не столько на включение представителей массы новых отверженных в постэкономические формы хозяйствования, сколько на поддержание приемлемого уровня их жизни, что должно иметь своей целью предотвращение открытого социального конфликта в наиболее богатых странах до тех пор, пока их развитие не станет целиком и полностью базироваться на постэкономической основе. Лишь после завершения такой трансформации появится возможность вернуться к проблеме формирования гомогенного социального организма, и только в этих новых условиях она сможет быть эффективно разрешена.
7. Демассификация социума, которую, как правило, ограничивают лишь распространением индивидуального и мелкосерийного производства, с одной стороны, и модернизацией современного потребления - с другой, в реальности заключается прежде всего в кардинальных изменениях на уровне человеческого сознания, мотивации деятельности и поведения. В таком контексте серьезно модифицируются роль и значение современной технологической революции.
Даже не создавая класса, способного бороться за ниспровержение существующего строя, она порождает в каждом человеке стремления, коренным образом противоречащие характерным для экономической эпохи. Даже не порождая новой теории или идеологии, она привносит в сознание людей иные ценности, модифицирующие структуру мотивов деятельности сильнее, чем десятилетия коммунистической пропаганды. И наконец, устраняя прежние противоречия, происходящие в наше время изменения неизбежно порождают новые, возникающие не между классами, а между отдельными индивидами. Мы оказываемся свидетелями некоей общественной дезинтеграции, потенциал которой не снижается от того, что она происходит в не заметных поверхностному наблюдению формах.
Сегодня мы переходим из общества, основные закономерности которого лежат в социологической системе координат, к социуму, в котором будут доминировать личностные, психологические связи и отношения. И, разумеется, это новое состояние является более сложным не только как объект познания, но и как объект управле-ния.
8. Особый характер придает современной эпохе то обстоятельство, что о новом, исподволь формирующемся обществе ничего не известно. Если в период разрушения основ феодального строя сменяющие его структуры уже фактически оформились и ожидали лишь политического признания и новых возможностей для своего развития, если в условиях позднего капитализма также было относительно ясно, какие социальные проблемы заключают в себе наибольшую опасность и на каких путях возможно их преодоление, то сегодня ситуация выглядит совершенно иной.
Новых социально-экономических структур в сложившемся виде еще нет; формируются лишь новые индивидуальные системы ценностей и предпочтений, формы и направления эволюции которых не всегда очевидны. При этом сохраняющиеся социальные институты имеют в своих арсеналах лишь те инструменты урегулирования общественных конфликтов и противоречий, которые успешно использовались в прежнюю, экономическую эпоху, а сегодня могут стать не только неэффективными, но и контрпродуктивными.
Сегодня начинается преодоление основ традиционного рыночного хозяйства. Огромное количество благ обменивается на другие без учета тех издержек, которые еще формируют цену на продукцию многих отраслей общественного производства. Переоцененность одних благ и целых отраслей соседствует с недооцененностью других; производительность деятельности, исчисляемая в тех показателях, в каких ее еще возможно исчислить, оказывается, напротив, гораздо более высокой в традиционном секторе, нежели в новейших, перспективных производствах.
Между тем продолжают функционировать рыночные институты, большинство населения всех развитых стран вовлечено в движение фиктивных знаков собственности, а снижение актуальности материальных интересов, связанное со становлением основ нового общества, поддерживается сегодня стабильностью иррациональной системы, обеспечивающей высокий уровень общественного благосостояния, но подточенной изнутри обстоятельствами, которые она вызвала к жизни.
Становится все более очевидной пропасть между работниками интеллектуального труда, получившими доступ к средствам производства и способными противостоять владельцам основных фондов промышленных компаний в качестве равноправных партнеров, и пролетариями, которые, как и ранее, вынуждены продавать предпринимателям свою рабочую силу.
Формы реализации прав собственности становятся все более сложными, а факторы, ограничивающие их, - все более многочисленными; на этом фоне владельцы личной собственности получают такие возможности для совершенствования знаний и технологий, которые при отсутствии общественного контроля могут стать потенциально опасными для социума в целом.
Преодоление эксплуатации состоялось ныне в сознании лишь той части общества, которая сумела получить доступ к знаниям - ресурсу сегодня не слишком редкому, но весьма условному и требующему от человека качеств, которые не могут быть приобретены так же легко, как обреталась собственность в эпоху первоначального накопления капитала. По мере усиления ориентации на производство информационных продуктов определяется круг лиц, которые не могут стать субъектами их создания не потому, что они лишены возможности приобрести необходимые для этого технические средства, а поскольку они неспособны усваивать информацию и генерировать новое знание - так сложилась их жизнь, так они были воспитаны и обучены.
9. Чрезвычайно важно подчеркнуть, что постэкономические тенденции имеют место лишь в наиболее развитых в хозяйственном и социальном отношении государствах планеты, причем и там они ограничены определенными сферами хозяйства и социальными слоями. В то же время характер отношений этих стран с внешним миром остается всецело экономическим, так как в большинстве регионов планеты господствует производство индустриальной, а иногда даже аграрной продукции, а отнюдь не создание высокотехнологичных и информационных благ.
Таким образом, постэкономическая трансформация протекает в весьма специфической внешней среде, воздействие которой на ее ход также не следует недооценивать. Сегодня для абсолютного большинства человечества постиндустриальные страны со всеми их внутренними конфликтами и противоречиями остаются единым, но чуждым явлением, провозвестниками малознакомых ценностей и ориентиров.
Проблема взаимодействия между постэкономическим и экономическим секторами в глобальном масштабе становится исключительно острой, так как никакие программы сотрудничества и помощи, ориентированные на поддержку третьего мира, не могут дать иных результатов, кроме чисто экономических. Но так же, как в самих развитых странах люди, способные генерировать знания и создавать информационный продукт, не горят желанием трудиться в качестве землекопов и продавцов сосисок, а пополняют относительно замкнутую общность работников интеллектуального труда, противостоящую большинству членов общества, так и в развивающихся странах большинство талантливых специалистов и ученых стремятся влиться в данную группу не у себя на родине, где таковая фактически отсутствует, а в развитых странах. Именно поэтому доля интеллектуального потенциала, сосредоточенная в третьем мире, не превышает сегодня пяти процентов общего интеллектуального потенциала человечества и продолжает снижаться.
Таким образом, формирование границы между работниками интеллектуального труда и остальным обществом происходит не только в рамках отдельных стран, но и во всемирном масштабе, и разрешить данное противоречие только экономическими методами невозможно.
10. Итак, становление основ нового общества вряд ли может идти гладко и беспроблемно. Напротив, социальные катаклизмы, опосредующие его, могут оказаться крайне острыми и опасными. Возможность их возникновения реализуется тогда, когда в какой-либо из областей - в развитии ли рыночных тенденций, в эволюции отношений собственности или же в модернизации социальной структуры - создается ситуация, в которой нарождающееся новое, неэкономическое содержание глубинных хозяйственных и общественных процессов придет в резкое противоречие с сохраняющимися экономическими формами их проявления.
Возникновение такого несоответствия и последующая за ним деструкция соответствующей экономической формы могут иметь исключительно тяжелые последствия для всего общественного целого, поскольку это будет означать крах прежнего порядка в условиях отсутствия как реально объединяющих общество принципов, так и центростремительных тенденций, достаточно очевидных даже в экономическую эпоху.
Проблемы обществ, находящихся на пороге постэкономической цивилизации, гораздо более серьезны, чем это может показаться на первый взгляд. Пережив несколько десятилетий относительной социальной гармонии, одержав убедительную победу над коммунистической системой и пользуясь благами уверенного хозяйственного роста, современный западный мир во многих отношениях не готов столкнуться с резким нарастанием социальных противоречий. При этом разделение людей на «материалистов» и «постматериалистов» перестает сегодня быть характерной чертой одних лишь развитых демократий; весь мир оказывается разделенным в первую очередь именно по этому признаку. Основная борьба (как хозяйственная, так и политическая), которая развернется на мировой арене в первой половине следующего столетия, будет, на наш взгляд, направлена на завоевание той или иной страной возможности присоединиться к постэкономическому сообществу.
Все это свидетельствует о том, что ростки возникающего нового социально-экономического устройства находятся во враждебной среде - как в развитых странах, так, в еще большей степени, в рамках цивилизации в целом. Характер их дальнейшего развития, вполне возможно, станет фактором, определяющим прогресс человечества в последующие десятилетия.
11. Можно утверждать, что одной из задач современного общества должно было бы стать некоторое замедление целого ряда хозяйственных и социальных процессов, которые наиболее явно расширяют разрыв между глубинными основами социального устройства и экономической формой их проявления. Цель этого - отдалить возникновение радикального конфликта, способного разрушить социальное равновесие. В этой связи уместно наметить направления дальнейшего анализа в рамках предлагаемой парадигмы.
Прежде всего важно оценить возможности совершенствования существующих экономических структур. Речь идет о том, чтобы избавить их от наиболее фетишизированных и в то же время принимающих фиктивный характер явлений, связанных с современными формами финансового капитала, переоцененностью отдельных компаний и отраслей, непомерной распространенностью знаков собственности, за которыми не стоят реальные элементы общественного богатства.
Продолжающийся два последних десятилетия непропорционально быстрый по сравнению с ростом объемов производства или получаемой прибыли рост денежной оценки акций промышленных и сервисных компаний сам по себе отчасти отражает начавшуюся деструкцию стоимостных принципов обмена. Между тем он представляется исключительно опасным, так как последствия возможного биржевого краха, который в современных условиях неизбежно затронет подавляющее большинство населения развитых западных стран, могут оказаться столь катастрофическими, что полностью затмят всякий оптимизм по поводу становления нерыночного хозяйства.
Стоит также обратиться к вопросу о механизмах, которые могли бы эффективно воздействовать на поведение индивидов, для которых экономические ценности утрачивают прежнее значение. Формирование новых систем социальных отношений, позволяющих центральным институтам общества эффективно управлять индивидуумами, чья деятельность мотивирована надутилитарно, становится важным условием обеспечения на протяжении ближайших десятилетий той социальной стабильности, без которой становление нового общества может оказаться невозможным.
Наконец, следует проанализировать возможности создания эффективной системы противодействия нарастанию нового противостояния, провоцируемого разделенностью общества по принципу материальной и нематериальной мотивированности деятельности его членов на обладающих знаниями и информационными технологиями и лишенных их. Нужно искать оптимальное сочетание экономических методов воздействия на людей с неэкономическими, причем как внутри отдельных постиндустриальных наций, так и во всемирном масштабе.
12. Концепция постэкономического общества подводит к ряду положений, имеющих непосредственное значение с точки зрения анализа актуальных российских проблем. Главное, на наш взгляд, состоит в том, что признание постэкономических тенденций как наиболее фундаментальных и определяющих генеральное направление прогресса человечества логически требует отказа от широко распространенных сейчас идей российской исключительности, от попыток поиска какого-то особого пути и места нашей страны в современном мире. События последнего времени (крах «экономического чуда» в восточноазиатских государствах, кризис рыночных реформ в самой России) убедительно свидетельствуют о том, что большинство стран, не вошедших в 70-е и 80-е годы в круг постиндустриальных держав, стремительно теряют шансы быстрого «догоняющего» развития.
В свете теории постэкономического общества ясно видно, что нам следовало бы отказаться от всяких иллюзий относительно возможности дальнейшего экономического и социального экспериментирования и приложить максимальные усилия для изучения, а главное, практического восприятия опыта и ценностей стран, наиболее продвинувшихся на пути к постэкономической цивилизации. Только ориентация на движение в русле общецивилизационных законов и тенденций может обеспечить России успешное завершение рыночных и демократических преобразований, минимизацию трудностей переходного периода, а в конечном счете - занятие достойного (хотя вряд ли лидирующего) места в новой мирохозяйственной системе, приобщение к благам и ценностям следующего тысячелетия.
Апробация работы. Основные положения и выводы исследования представлялись автором в докладах и сообщениях, сделанных на различных научных форумах в нашей стране и за рубежом. Диссертация прошла обсуждение на расширенном заседании Отдела современных теорий рыночной экономики и Центра социально-экономических и социально-политических исследований ИМЭМО РАН. Материалы диссертации использовались автором в преподавательской работе, в частности в ходе чтения курсов лекций в Гарвардском университете (США, 1997 и 1998 гг.) и Московском государственном университете (1998-1999 гг.). Предлагаемые в работе подходы и аналитические схемы могут применяться при разработке курсов политической экономии, истории народного хозяйства и истории экономических учений для студентов и аспирантов экономических специальностей, а также могут быть использованы и в практической работе государственных органов РФ, в частности при средне- и долгосрочном прогнозировании процессов социально-экономического развития в отдельных странах и мире в целом.
Публикации по теме диссертации. Предлагаемая диссертантом концепция постэкономического общества развита и изложена в более чем 100 научных публикациях, изданных как в России, так и за рубежом, в том числе в пяти монографиях, непосредственно посвященных данной теме. Общий объем опубликованных по теме диссертации работ составляет 231,6 п.л. Ниже представлен список основных публикаций автора.
ОТДЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ И МОНОГРАФИИ
1. Становление современной теоретической концепции социализма. - М.: МГУ, 1989. Рукопись депонирована в ИНИОН АН СССР. 1.ХI.1989, № 39942. - 92 стр. [5,2 п.л.].
2. К истории исследования проблемы производительного труда в экономической литературе. - М.: МГУ, 1990. Рукопись депониро-вана в ИНИОН АН СССР 15.1.1990, № 43691. - 52 стр. [3,1 п.л.].
3. К вопросу об исторических пределах марксистской теории стоимости. - М.: МГУ, 1990. Рукопись депонирована в ИНИОН АН СССР 15.I.1990. № 43692. - 31 стр. [1,9 п.л.].
4. Система натурального хозяйства и некоторые характерные черты развития экономической общественной формации. - М.: МГУ, 1990. Рукопись депонирована в ИНИОН АН СССР 22.I.1990, № 43746. -222 стр. [13,0 п.л.]. 5. Марксистская теория экономического прогресса: истоки и преемники. - Препринт доклада на Ученом совете Института экономики РАН. М.: ИЭ РАН, 1992. - 47 стр. [2,0 п.л.].
6. К теории постэкономической общественной формации. - М.: Таурус, Век, 1995. - 336 стр. [21,0 п.л.].
7. Очерки истории экономической общественной формации. - М.: Таурус, Век, 1996. - 400 стр. [25,0 п.л.].
8. Contribution a la theorie de la formation post-economique de la societe. - P.: 1996. - 296 стр. [18,5 п.л.].
9. За пределами экономического общества. - М.: Academia - Наука, 1998. - 640 стр. [40,0 п.л.].
10. За десять лет. К концепции постэкономического общества. - М.: Academia, 1998. - 576 стр. [30,2 п.л.].
11. The Constitution of the Post-Economic State. Post-Industrial Theories and Post-Economic Trends in the Contemporary World. - Aldershot - L.: Ashgate Publishing, 1998. - 479 стр. [30,0 п.л.].
СТАТЬИ В НАУЧНЫХ СБОРНИКАХ, ЖУРНАЛАХ, УЧАСТИЕ В КОЛЛЕКТИВНЫХ МОНОГРАФИЯХ
12. Теория общественного развития основоположников марксизма и проблемы политической экономии в широком смысле // Эффективность общественного производства и проблемы социально-экономического развития СССР. - М.: МГУ, 1989. - С. 4 - 20 [1,0 п.л.].
13. Характер общественного прогресса при переходе от первичной общественной формации ко вторичной // Материалы XXVII Всесоюзной научной студенческой конференции. Серия «Философия и научный коммунизм». Новосибирск, 1989. - С. 53-59 [0,4 п.л.] (в соавторстве с Хоруженко Н.В.).
14. Проблема предела развития стоимостных отношений // Перспективы развития прогрессивных форм хозрасчетных отношений. Пермь, 1990. - С. 62-63 [0,1 п.л.].
15. К вопросу об истоках творческой деятельности // Научно-техническое творчество: методологические и социально-экономические проблемы. Тезисы докладов Республиканской научно-методической конференции. Секция 1. Донецк, 1990. - С. 65-66 [0,1 п.л.].
16. Капитализм, социализм или постиндустриальные общества? // Коммунист. 1991. № 4. - С. 32-40 [0,7 п.л.].
17. Альтернативность общественного развития // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. 1991. № 2. - С. 3-10 [0,65 п.л.]. 18. Эксплуатация: объективная данность и феномен сознания. Размышления о перспективах социального прогресса // Коммунист. 1991. № 10. - C. 8-17 [0,85 п.л.].
19. Экономическая общественная формация: границы понятия и значение теории // ПОЛИС. Политические исследования. 1991. № 4. - С. 35-46 [0,9п.л].
20. Понятие творчества в современной экономической теории // ПОЛИС. Политические исследования. 1992. № 1-2. - С. 178-187 [1,0 п.л.].
21. On the Limitations of the Marxian Theory of Value // Social Sciences. Moscow. Vol. XXIII. 1992. № 4. - P. 110-125 [1,0 п.л.].
22. Summa contra principi // Свободная мысль. 1993. № 1. - С. 103-113 [0,8 п.л.].
23. Исторические формы товарного хозяйства как этапы прогресса экономической общественной формации // Философские исследования. 1996. № 3. - С. 5-61 [3,4 п.л.].
24. Исторические формы товарного хозяйства как этапы прогресса экономической общественной формации // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. 1997. № 2. - С. 22-50 [2,0 п.л.].
25. Глобальная модернизация и хозяйственные проблемы постсоциалистических экономик // Экономическая теория и опыт переходных экономик. М., МГУ, 1997. - С. 30-48 [1,2 п.л.].
26. Две концепции исторического развития: марксизм и постиндустриализм // Философские исследования. 1997. № 3. - С. 30-73 [2,7 п.л.].
27. Проблемы постсоциалистических экономик // Свободная мысль. 1997. №6. - С. 30-48 [1,0 п.л.].
28. Постэкономическая революция: теоретическая конструкция или историческая реальность? // Вестник Российской Aкадемии наук. Том 67, № 8, 1997. - С. 711-719 [0,8 п.л.].
29. Posteconomic Revolution: A Theoretical Construct or a Historical Reality? // Herald of the Russian Academy of Sciences. Birmingham (Al.). Vol. 67. № 4, 1997. - Р. 278-284 [0,7 п.л.].
30. Концепция постэкономического общества // Социологический журнал. 1997. № 4. - С. 71-78 [0,6 п.л.].
31. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10. - С. 29-44 [0,8 п.л.].
32. Творческие начала современной корпорации // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 11. - С. 18-30 [1,0 п.л.].
33. Экспансия творчества - вызов экономической эпохе // ПОЛИС. Политические исследования. 1997. № 5. - С. 110-122 [1,0 п.л.]. 34. Структурирование общественного производства в системе пост-индустриальных координат (методолого-теоретические аспекты) // Российский экономический журнал. 1997. № 11-12. - С. 59-68 [0,7 п.л.].
35. Эксплуатация: феномен сознания и социальный конфликт // Свободная мысль. 1998. № 2. - С. 84-97 [0,8 п.л.].
36. Постэкономическая революция и глобальные проблемы // Общественные науки и современность. 1998. № 4. - С. 162-173 [0,8 п.л.].
37. Диалектика стоимости в постиндустриальном обществе. Статья первая. Технологические и социопсихологические факторы преодоления стоимости // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 5. - С. 48-59 [1,0 п.л]. Статья вторая. Абстрактный труд и издержки: деструкция стоимости со стороны производства // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 6. - С. 48-59 [1,0 п.л.] Статья третья. Конкретный труд и полезность: деструкция стоимости со стороны потребления // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 7. - С. 19-29 [0,9 п.л.] (в соавторстве с Антипиной О.Н.).
38. Исторические формы товарного хозяйства // Вестник Российской Академии наук. Том 68, № 7, 1998. - С. 602-611 [0,8 п л.] (в соавторстве с Кузищиным В.И.).
39. Современный постмодернизм: конец социального или вырождение социологии? // Вопросы философии. 1998. № 9. - С. 27-37 [0,8 п.л.].
40. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе / Под редакцией В.Л. Иноземцева. М., 1998. - С. VII - LXVI [2,8 п.л.].
41. Challenges to the Economic Order // Society. Vol. XXXVII. N 6. November - December 1998. - P. 786-802 [1,1 п.л.].
42. Постиндустриальный мир Даниела Белла // Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Том 1. М., 1998. - С. VII-СII [6,0 п.л.].
РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ
43. Опыт комплексного исследования хозяйственных систем. Рецензия на книгу: Осипов Ю.М. Опыт философии хозяйства. М., 1990 // Коммунист. 1991. № 11. - С. 124-125 [0,25 п.л.].
44. Азиатский фактор в мировой экономике. Рецензия на книги: Naisbitt J. Magatrends Asia. L, 1996; Drucker on Asia. Oxford, 1997 // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 10. - С. 154-156 [0,25 п.л.].
Свежие комментарии